Арабская принцесса - Таня Валько

Ламия медленно входит по лестнице доходного дома в Аль-Басе, грязной и вонючей, чтобы в последний раз встретиться с сообщником. Она приняла окончательное решение. Она останавливается не доходя пол-этажа, чтобы сделать еще один звонок.

– Ну как? Вы на месте? Мне не хочется стоять на улице, чтобы меня какой-нибудь мутавва сгреб, – говорит она приказным напряженным голосом.

– Да, госпожа! Через минуту будем, – слышен молодой раболепный женский голос. – Извините, но тут страшные пробки.

– Нужно было раньше выехать! – принцесса полна претензий. – Если что, я жду наверху, в квартире. Лифт не работает.

Принцесса заканчивает разговор. Она глубоко вздыхает и нажимает звонок. Она видит любовника, который выглядит так, словно спит сидя. Она уверена, что таец соблазнился на предложенный выкуп, но не подозревает, что тот приготовился к встрече. Она обманывается насчет его бездумности и легковерия. Она думает, что он по-прежнему ее любит, по крайней мере, у него есть к ней какие-то чувства. Как же она ошибается! Мужчина внезапно встает, тянется за маленькой бутылочкой, стоящей на столе, и выплескивает содержимое в лицо женщине. В эту минуту Ламия чувствует, словно ее ошпарили кипятком, ее охватил самый жгучий огонь, а обожженная кожа на половине лица просто шипит под влиянием соляной кислоты. Вокруг разносится специфический отвратительный запах. Надя садится на кровати и хлопает испуганными глазками. Она не издает ни звука, только жалобно кривит губки. Принцесса не в состоянии даже кричать. Ее губы расползлись, как пластик, и превратились в какое-то месиво. Из последних сил она вытягивает из сумочки небольшой револьвер. Стреляет. Рам падает, по-прежнему улыбаясь. Его лицо выражает недоверие и презрение. «Вот так отомстил!» – проносится у него в голове, после чего он испускает последний вздох. Ламия, шатаясь от невообразимой боли, впивающейся в череп, в последнем приступе бешенства и желания бежать бросается к двери, сбегает по лестничной клетке вниз и вываливается в развевающейся абае на темные улицы Аль-Басы. Пара человек оглядывается на нее, но никто не приближается, чтобы помочь. Принцесса сворачивает в ближайшую узкую улочку, делает пару шагов, опираясь рукой о стену, а потом садится на корточки в нише ворот и недвижно застывает. Вокруг мусор, ветер разносит пустые пакеты и посыпает ее изувеченное тело эр-риядской пылью.

* * *

– Любимая, мы не должны были сюда приезжать, – Аббас осторожно возражает, стоя перед входом в мрачный каменный дом, со страхом осматриваясь вокруг. – Ты не можешь бежать на каждый ее зов и взмах руки.

– Это она устроила нам первое близкое общение.

Ханифа медленно, придерживая полы абаи руками, чтобы в ней не запутаться, поднимается на четвертый этаж мрачного здания.

– Она дала нам деньги, которые перевесили чашу нашего счастья и сделали возможным брак, а еще нужно помнить о тех всех вещах, которыми она нас одарила под конец своего пребывания в Мадаин-Салех.

– Ну, хорошо, хорошо, – сдается мужчина, подавленный аргументами. – Она говорила, чего хочет?

– Ты знаешь ее. Она из всего делает тайну. Говорила только, что мы должны для нее пару дней что-то прятать. Это ведь не такое уж большое задание, правда ведь?

– Ты права, моя голубка, – юноша осторожно касается руки жены. – Уладим это как можно быстрее и смываемся из этого противного района. Здесь среди бела дня нас могут зарезать, а не то что ночью.

Ханифа стучит в дверь, на которой толстым маркером написан данный ранее принцессой номер. Никто не отвечает, но в щель у пола видно, что внутри свет. Аббас осторожно надавливает на ручку и просовывает голову внутрь.

– Эй! Salamu alejkem! Есть кто-нибудь? – зовет он тихо.

Внутри царит тишина, но до ушей молодых супругов доносится тихое попискивание. Мужчина более решительно открывает дверь. «Может, что-то с кем-то случилось? Может, требуется помощь? Может, кому-то плохо?» – тысячи мыслей проносится у него в голове. Но он не ожидал застать то, что видит в однокомнатной квартире.

– Wallahi! – Ханифа, стоящая за мужем, прикрывает рот рукой, видя холодный уже труп азиата на полу. Его белая рубашка на груди вся пропитана кровью. – Кто это? Кто это может быть? – спрашивает она себя. – Ламия! Ламия! – зовет она свою добродетельницу.

– Тише, а то еще соседи услышат и позовут полицию! – Аббас хватает девушку за плечо.

– Ведь это не мы сделали!

– А как ты докажешь?

– Ты прав. Пойдем отсюда.

Когда женщина произносит эти слова, она слышит жалобный писк.

– Здесь есть какой-то зверек? – на цыпочках она переходит на другую сторону кровати и находит на полу сидящего ребенка. – Аббас! – кричит она, от удивления расширяя глаза и открывая рот. – Малыш! Здесь?! А там труп!

Она едва дышит.

Муж замирает за ней и ничего не говорит.

Бедуинка отбрасывает вуаль с лица, присаживается на корточки и смотрит на маленькую, красивую, но неухоженную девочку, берет ее на руки и садится на край грязной постели.

– У нее воспаление век, что ли? – наклоняется она, чтобы внимательнее рассмотреть. – Вообще тут в воздухе висит какой-то чад, даже режет глаза. – Она кладет на личико ребенка ладонь и кончиками пальцев старается протереть ее слипшиеся веки. – Ах! – в эту минуту вместе с гноем выскальзывает из глаза малышки цветная контактная линза. Сейчас ребенок смотрит на освободителей глазами настоящего, голубого цвета.

– Боже мой!

Ханифа отдергивает руку, и при этом с головы бедуинки соскальзывает платок, открывая длинные волнистые черные локоны с медным оттенком.

– Мама! – Надя протягивает ручки, видя пышную шевелюру, как у матери. – Мама!

– Ох! Мы не можем здесь ее оставить! – Ханифа хватает крошку на руки и прижимает к молодой нежной груди, а девчушка обнимает ее изо всей силы за шею.

– Женщина! – Аббас наконец обретает голос. – Это ребенок белых. Смотри! Ее волосы окрашены, а у корней они светлые!

– И что с того?! Ты сам говорил, что мы не можем вызвать полицию, а то еще нас обвинят в убийстве! Оставишь малышку здесь на произвол судьбы? На верную смерть? С трупом на пару?

– Нет, но… Но что делать? Нашему браку пара месяцев, и никому мы не докажем, что это наш ребенок. Где мы его будем скрывать?

– Ты что-нибудь придумаешь.

Ханифа направляется к выходу, не выпуская из объятий девочку.

– А через пару месяцев мы будем далеко отсюда. Ведь ты будешь учиться.

– Ну, да, но…

– Какое опять «но»?! – нервничает девушка и впервые говорит с мужем в таком резком тоне. – В Польше никто нас не станет спрашивать о дате свадьбы и других глупостях.

– Хорошо. Пойдем отсюда.

Спускаясь по лестнице, мужчина тихо говорит по телефону. Когда они останавливаются на площадке, женщина укутывает свое сокровище в грязное одеяло.