Моя Вар-рвара. - Мария Милюкова

***

В голове будто что-то щелкнуло. Зрение прояснилось, звуки обрушились со всех сторон. Боль, до этого ватная и далекая, стала острой и явной – кожа горела на запястьях, в кости будто впивались иголки. Α ещё мне было тепло и уютно. Черная вата магического дыма обволакивала одеялом, делилась силой. Я чувствовала, как раны затягиваются, как чешутся царапины и ожоги.

Все встало на свои места. Будто кто-то помыл окно,и я впервые посмотрела на мир через чистое стекло – без разводов, пыли и городского смога.

Ярости не было, злости тоже. Лишь четкое разделение на добро и зло, на правильное и неправильное, на «чужих» и «своих».

– «Теперь ты веришь?– С легким звоном поинтересовался Коготь.– Мы тут на краю пропасти болтаемся, пора уже что-то делать»!

О да, я верила!

Перед глазами проносились воспоминания…

Я в банке. Получаю документы на квартиру. Мою квартиру. На белых листах красуется прекрасная прямоугольная печать «погашено». Пахнет жимолостью и почему-то детским мылом, слышна тихая речь сотрудников, объясняющих посетителям новые условия заключения договоров…

А вот я устраиваюсь на работу. Тамара Васильевна (высокая дородная тетка с неизменной кичкой на затылке) с улыбкой сообщает – «вы нам подходите». А я радуюсь, как ребенок – моя первая работа! Официальная! По трудовой!

Выпуск из детского дома. Не было шариков и напутственных речей. Лишь котомка и осторожное похлопывание по плечу: «давай, девочка, иди с Богом». И я послушалась совета, шагнула в новую жизнь…

Еще помню, как лежала на чем-то твердом и холодном, замотанная в холщевое полотнище, и горько плакала. Мне было… обидно. Обидно, потому что, как бы я не старалась, сказать ничего не могла – еще не умела разговаривать…

Смутно, расплывчато видела перед собой мужчину в медицинской маске и его добрые карие глаза. Именно он через двадцать пять лет попросит меня в холодной операционной загадать мультик.

– Кто тут у нас?

– Подкидыш, нашли на обочине…

Вот так просто ставится клише, которое будет преследовать тебя всю жизнь – подкидыш.

И еще до этого – мама! Она склонилась над моей колыбелью. Εе голубые глаза были добрыми и теплыми, а улыбка – милой. И мне было безопасно рядом с ней…

– Твой отец очень плохой человек. Я должна защитить тебя от него. Прости меня, малышка, прости….

Простила ли я маму за то, что она лишила меня семьи ценой собственной жизни? Наверно. Простила ли я отца за то, что он собирается меня убить? Не знаю. Простила ли я Коготь за то, что он, спасая новорожденного ребенка, обрек меня на одиночество и выживание? Может быть. Прощу ли я когда-нибудь саму себя за то, что забыла свое прошлое? Ой, не уверена!

Черное и белое перемешалось, границы «хорошего» и «плохого» стерлись. Самые добрые и светлые создания могут быть исчадиями ада, преследуя благие цели. Жуткие Твари Черного леса встанут на сторону света, даже если их единственная цель – убийство.

Время не линейно. Прошло, будущее и настоящее сплелись в один черный клуб дыма, именуемое в мире Война Темной магией…

…Я будто смотрела на мир через стекло – прозрачное, чистоė. И видела за ним зеленую траву, родные каменные стены Подоли и ненавистный сруб коровника на двадцать голов…

– «Варя,ты со мной»?

– Я всегда с тобой.

***

Велирий читал заклинание, закрыв глаза. Он слушал треск молний и раскаты грома и думал лишь о том, как бы ни сбиться и не напутать слова. Рассвет был совсем близко. Если җертвоприношение снова сорвется, придется переносить столько долгожданное событие на следующую ночь.

Маг сосредоточился на волшбе. Он не замечал ни вдруг наступившей на Лысой горе тишины, не видел растерянные взгляды пленников и ведьм, устремленных на Иную.

Это было хорошо. Потому что в ином случае, он сошел бы с ума от ярости и потерял последние капли самообладания…

Варвара медленно поднялась в воздух. Οна будто до сих пор висела на невидимых цепях,только на этот раз ее ноги не касались земли – девушка парила над головами оборотней, как надутая воздухом ярмарочная шутиха. Меч в ее руке сиял все ярче, пронзая магический дым прямыми лучами. Черные клубы вились вокруг тела Иной, просачивались через кожу. Темная магия как мурчащий котенок ластилась к зависшей над россыпью камней девушке,исцеляла ее раны, делилась силой.

Платье Иной вдруг распалось на куски и хлопьями упало на песок – обрывки ткани, словно осенние листья усеяли землю. Но девушка не осталась обнаженной – Тьма служила ей одеждой.

– Что это на ней?– Удивленно прошептала Дойла, с ужасом и восторгом рассматривая подругу.– Что за наряд?

– Видимо, одежда ее мира,– предположил Дор и смущенно отвел взгляд.– Или так выглядят все Темные Иные. Женского пола.

***

Чтобы принять факт, что я иномирянка, понадобилось чуть меньше двух секунд, уложить в голове воспоминания по порядку – ещё три, а вот чтобы унять ярость и обжигающее чувство мести – почти минута.

Это было похоже на пробуждение. Сначала тело было вялым и сонным. Мышцы слушались плохо, мысли в голове были однообразны, как стайка ящериц и склоняли к одному – перевести будильник еще на пять минут и завалиться обратно в кровать. Потом пришло осознание – время поджимает, пора просыпаться. Прохладный душ и мятная зубная паста помогли бы быстро прогнать остатки сна, а крепкий кофе с молоком внес бы ясность в мысли, но…

Принять магию оказалось так легко! Достаточно было просто разрешить, лишь на секунду позвoлить себе поверить в ее