Фаворитка месяца - Оливия Голдсмит

Лайле казалось, что в ее жизни не встречался ни один человек, который ничего не хотел бы от нее. Марти требовалась ее благодарность, Майклу тело, Робби слава, и каждая задница жаждала получить у нее автограф. Сегодня днем Лайла страстно хотела побыть как можно дольше одна, но никто не собирался позволять ей этого.

Позвонил тетушка Робби и попросил прийти. Лайла была уверена, что получится не просто дружеский визит. Его тон свидетельствовал о том, что что-то случилось. Но ей было совершенно наплевать.

Лайла вытянулась на шезлонге. Тело ее поблескивало под слоем крема. Перед ней простирался пляж Малибу, ослепительно белый в лучах солнца. Волны без устали накатывали на песок. Лайла почувствовала, как узлы стрессового состояния начали ослабевать, и заставила мускулы расслабиться. Она услышала шаги на ступеньках террасы, открыла глаза и увидела Робби, вывалившегося из-за угла дома.

– Где твои коньки? – крикнула Лайла, обернувшись, затем села и снова закрыла глаза. – Дай подумать. Жозе?

Она услышала, как Робби доковылял до соседнего шезлонга и с ворчанием плюхнулся в него. Лайла разобрала только фразу вроде: «Жесткая, как лягушачья задница». Она открыла глаза, села, подняла спинку шезлонга, взяла лежавшее у ног полотенце и вытерла со лба пот.

– Если хочешь выпить, налей себе сам, – сказала Лайла и добавила, словно только что решила: – Принеси мне. «Диет-Коку».

– Где служанка?

– Очнись, Робби. Сегодня утром я выгнала последнюю ленивую суку. Кармен, Кармелу или что-то в этом роде.

– Почему? Застукала ее при попытке примерить твою корону? – усмехнулся он и пошел за бокалами.

В его словах заключалась явная насмешка. Лайла почувствовала, как мускулы опять начали напрягаться. Ей нужно было избавиться от собеседника. Она подождала возвращения Робби.

– Мне нравится уединение. Если я приказываю им не входить в мою комнату, они все равно входят. Если я запираю ящик шкафа или стола, они пытаются выяснить причину. – Лайла вздохнула. – Поэтому, Робби, если ты имеешь что-нибудь на уме, лучше выплюнь, ради Бога. Ненавижу твои дурацкие окольные пути. Это очень здорово напоминает мне кое о ком, кого я хорошо знаю.

Лайла заметила, как выражение лица Робби переменилось от удивления до смущения.

– Ладно, – сказал он, отхлебнув водки и словно проверяя свои голосовые связки. Лайла ждала.

– Я видел твою мать, – произнес Робби, ожидая реакции собеседницы.

– Она еще не умерла? – спросила Лайла.

– Ей очень плохо, Лайла. Она разваливается на части.

– Мне наплевать.

Робби поднялся, подошел и сел у ее ног.

– Лайла, мне нужна твоя помощь, чтобы собрать ее. На тебя не похоже, чтобы ты не предприняла ничего против падения матери. – Он сделал еще один глоток, затем вытянул перед собой руку с запотевшим бокалом и уставился на него. – Ведь ты ее дочь.

Лайла не стала задумываться, подняла ноги и толкнула Робби достаточно сильно, чтобы тот упал на свою толстую задницу. Она не могла видеть потрясение на его лице, поскольку ощущала только собственную ярость.

– Вонючий лицемер! – вскрикнула Лайла, стоя над поверженным. – Ты еще имеешь наглость возлагать на меня самую старую вину на планете? И ты говоришь о моей ответственности? Ладно, я ей не дочь. Понял? Я ей не дочь и никогда ею не была.

Пока Лайла шла к дверям, Робби поднялся на ноги, продолжая хныкать.

– Я не могу это так оставить, Лайла. Ей нужна помощь, и кроме нас с тобой ей никто не поможет. Кен не пойдет к ней, она его даже в дом не пустит. Ты должна…

– Я не собираюсь заниматься дерьмом, Робби. Ты слышишь меня? Никакого дерьма. Она твоя подружка, а не моя.