Впотьмах - Людмила и Наталья Корниловы

Прошло, наверное, не менее четверти часа, когда Лесовик, наконец, поднялся и сел на землю, после чего, поморщившись, осторожно вытянул больную ногу.

— Плохо дело… — устало произнес он. — Боюсь, нам придется сменить дорогу. Видели тех шестерых? Они идут по мою душу, а значит, и по вашу.

— А кто они такие?.. — вырвалось у меня.

— Красотуля, тебе не все равно, кто вас убивать будет?.. — покосился мужчина в мою сторону.

— Что им от вас надо?.. — почти прошептала Лидия. Ответом ей было молчание, но и без того ясно, что целью были те два тяжелых мешка, которые тащат Эж и Лесовик.

— Я так поняла, что убежище, к которому мы направлялись…

— Мы туда уже не идем… — буркнул Лесовик. — Причина проста: если там не оставлена засада (хотя почти наверняка она имеется), то в любом случае нет смысла, переночевав там, идти дальше — в поселке у реки, куда я намеревался прийти, закадычные друзья-приятели нас точно не поджидают. Вернее, меня там поджидают, но не те, кого бы я хотел видеть… С расспросами не лезьте — мне сейчас не до разговоров.

Какое-то время мужчина молчал, и мы тоже — неприятно осознавать, что у нас опять все пошло наперекосяк. Потом, на что-то решившись, Лесовик поднялся на ноги.

— Значит, так: если хотим жить, то придется пойти иной дорогой, хотя я бы предпочел туда не соваться, только вот иного выхода у нас сейчас нет.

— И куда идти?

— Увидите… — неохотно произнес он. — Еще придется поднажать, чтоб до темноты добраться до места, где можно спрятаться.

— И все же?

— Слышь, мужик, не зли меня, а заодно помолчи… — в голосе Лесовика появились холодные нотки. — Мне и самому все это не нравится, но тут уж ничего не поделаешь, надо выбираться каким угодно образом, а не то сдохнем здесь. Все ясно? Тогда скажи своим бабам, чтоб пошевеливались. Сворачиваем на новую дорогу.

Так, нам опять придется куда-то идти, не зная, куда приведет очередная дорога. Как брели, можно сказать, впотьмах, так и продолжаем брести дальше…

Глава 18

К невысоким горам, покрытым редкой растительностью, Лесовик вывел нас к вечеру. В другое время можно было бы сказать, что этот человек не ведет, а гонит нас к нужному месту, но, как видно, с ногой у Лесовика дело обстояло далеко не лучшим образом, так что наше передвижение быстрым никак не назвать. Да и вес дорожных мешков, которые несли мужчины, давал о себе знать. Именно потому, ближе к концу пути, мы отдыхали едва ли не через каждые четверть часа, что меня не могло не радовать. Дело в том, что для Лидии ходьба по лесу и так оказалась слишком большой нагрузкой, а потому неизвестно, смогла ли бы она совершать длительные переходы, хотя всю вторую часть пути я вела ее под руку. Тем не менее, понятно, что за день кружений по лесу мы все очень устали.

Место, куда мы вышли, мне совсем не понравилось. Леса тут не было — один кустарник, да и под ногами был сплошной камень, на котором кое-где росли пучки короткой блеклой травы. А еще я невольно обратила внимание на то, что здесь не слышно голосов птиц, да и звери в последнее время на нашем пути почти не встречались.

Увидев почти ровное место подле небольшого холмика, Лесовик сбросил с плеч свой мешок и уселся на землю, а мы, естественно, сделали то же самое. Не хотелось шевелиться, и тошно было от одной мысли о том, что очень скоро опять придется вставать и куда-то идти.

— Место тут какое-то неприятное… — вдруг произнесла Лидия, и в этом я была с ней полностью согласна. Вроде местность открытая, и потому можно еще издали заметить любого хищника, если зверь вздумает к нам подобраться, да и наших следов на камнях не останется, а идти здесь все же легче, чем по лесу… Конечно, имеется и обратная сторона: мы здесь — как на ладони, но тут уж ничего не поделаешь.

— Что, не правится?.. — хмыкнул Лесовик.

— Нет… — качнула головой Лидия. — Совсем не нравится.

Она права: я сама не могу отделаться от впечатления, что в этом месте мне словно что-то давит на душу, лишая сил, внушая апатию и опустошенность. Будь на то моя воля, то я давно бы ушла отсюда. Только вот знать бы еще, куда следует направиться…

— Верно, нравиться тут нечему… — пробурчал Лесовик. — Если б не крайняя нужда, никогда бы сюда не сунулся.

— Долго нам еще идти?.. — спросила я о том, что в данный момент интересовало меня больше всего.

— Сколько надо, столько и будем… — отрезал мужчина, причем в его голосе ясно слышится раздражение. Ну, если этот выдержанный и хладнокровный мужчина срывается, то понятно, что и он чувствует себя далеко не лучшим образом после по-настоящему утомительного дня. А еще наш проводник сейчас не столько отдыхает, сколько оглядывается по сторонам — такое впечатление, что он чего-то опасается. Неужели погони? Вряд ли — этот человек больше смотрит не туда, откуда мы пришли, а в сторону тех гор, подле которых находимся. Хотя, приблизившись на сравнительно небольшое расстояние, я могу сказать, что это не горы, а, скорее, каменистые холмы.

— Просто мы все очень устали, да и вечер уже наступает… — я старалась говорить как можно более спокойным голосом. — Потому и спрашиваю.

— Верно, уже вечер… — неохотно согласился Лесовик. — Сейчас в городе наверняка раздается первый удар колокола. Значит, и нам надо постараться спрятаться до третьего удара.

Никто из нас ничего не сказал в ответ, хотя вопросы просто-таки вертелись у каждого на языке. Спрашивать о чем-то Лесовика пока что не стоит — он явно не в настроении, устал (как, впрочем, каждый из нас), и не склонен отвечать на наши вопросы. Ладно, переживем, тем более что этот человек и сам хочет как можно скорей оказаться в безопасном месте. Может, там разговорится.

Последняя часть пути оказалась для нас наиболее тяжелой — мы не столько шли, сколько волочили ноги, и мне уже стало казаться, что дорога никогда не закончится. Когда же мы добрались до каменных холмов, то дальше