Одинокая звезда - Ирина Касаткина

– Кто меня разбудит до восьми, – послышался из темноты голос Саши, – пусть сразу копает себе ямку. Чтобы времени потом не терять.

Если бы он промолчал, может, и спал бы лагерь до означенного часа. Но идея-то была подана – просто брошена на благодатную почву. И ровно в шесть утра голос Веньки, усиленный мегафоном, стянутым из палатки физрука, на весь лагерь пронзительно заорал:

– На-а-а зарядку! На зарядку, на зарядку станови-и-ись!

И бросив мегафон, Венька стрелой понесся прочь. Но где ему, коротконогому, было удрать от Оленя! Скоро-скоро весь лагерь с чувством глубокого удовлетворения услышал жалобные вопли Веньки, доносившиеся из прибрежных кустов. Изрыгая проклятия, физрук побрел их разнимать.

– Ну, рассказывай, – потребовал Дима у Лены по дороге домой. – Давай свою версию. Только правдивую.

– Он был в лагере. И предупредил меня: если я останусь с тобой, он такое устроит!

– Кто? Гнилой?!

– Не называй его так. Он был. Дима, честное слово, я сначала пошла в твою палатку, даже рюкзак туда занесла. И одеяло постелила.

– Я знаю. Сашка видел, как ты змейку открывала.

– Ну вот. Я забралась туда и закрыла змейку изнутри. Хотела посидеть, чтобы… привыкнуть. Там все было такое оранжевое. И вдруг я услышала его голос. Он велел мне не делать этого, иначе всем будет плохо.

– И ты испугалась? Нашла, кого бояться! Почему мне не сказала? Мы с Оленем его быстро отловили бы.

– И что бы вы сделали? Во-первых, он вас обоих положил бы одной левой. Во-вторых, ты же маме обещал с ним не драться. Дима, это очень серьезно! Раз дал слово, надо держать. И наконец – он бы всем испортил наш прощальный костер. Скажи, почему из-за нас другие должны страдать?

– Но ты его не видела? Может, тебе показалось?

– Не видела. Я сразу хотела выскочить из палатки, но змейку изнутри заело. Пока провозилась, его и след простыл. Только он там был – это точно.

– Да, там змейку надо чинить. Эх, зря я твоей маме слово дал. Теперь у меня руки связаны. А он этим пользуется.

– Дима, самое ужасное, что он все про нас знает. Даже про август. Да-да, не смотри на меня так. Он сам мне сказал: «Решила до августа отложить – отложи». Представляешь, какой ужас!

Дима даже остановился, пораженный. Он долго молчал, пытаясь переварить услышанное. Наконец воскликнул:

– Откуда?

– Не знаю. Я говорила только маме. Мама ему этого сказать не могла. А ты – никому?

– Н у, что ты, Лена? Конечно, никому! Хотя, постой! Да, Оленин знает.

– Господи, зачем? Как ты мог проговориться? Знает Оленин – знает вся школа. Он же Соколовой, наверняка, все разболтал, а у нее, знаешь, какой язык!

– Так получилось. Он со мной поделился… про Ирку. Ну и я ему ляпнул. Черт меня дернул! Неужели он проболтался? Ну, я из него душу вытрясу!

– Чего уж теперь… трясти. Нет, я должна с Геной поговорить. Ну разве можно так себя вести? Неужели он не понимает, что только хуже делает?

– Все он понимает. Мне кажется, он задался целью нас разлучить. Только ничего у него не выйдет, да, Леночка?

– Конечно! Димочка, ты прости меня, что так вышло. Но я тебя очень люблю, очень!

– Ты тоже прости меня за то, что я с тобой… так грубо. Но как мог Олень Гнилицкому проболтаться? – не представляю. Даже если он Ирке сказал, неужели она могла ему натрепаться? Она же его ненавидит – мне сам Олень говорил.

– Она и меня не любит. Могла просто так, чтобы сделать гадость. И мне, и тебе, и Гене.

Тут их догнал Саша. Ничего не подозревая, он хлопнул Диму по плечу и предложил на День Победы собраться всем классом у него на даче. Мол, родители уезжают на праздники в столицу, квартиру ставят на сигнализацию, а за дачей надо приглядывать. Дача большая, двухэтажная – места всем хватит.

– Нет, я не пойду, – сразу отказалась Лена. – Там всего три дня, а потом такое начнется! Сплошные зачеты. Буду заниматься. Дима, ты, как хочешь, но не забывай, сколько мы наметили повторять каждый день. Вчерашний день уже прогуляли, значит, сегодня надо сделать вдвое больше. А если еще три дня пропустим, то вообще выбьемся из колеи. Наверстать будет очень трудно.

– Но вы можете и на даче заниматься, – возразил Саша.

– Да, там у тебя позанимаешься, как же!

– Нет, Санек, спасибо за приглашение, но мы пас, – поддержал ее Дима. – Извини, Леночка, мне надо с приятелем поговорить. Мы отойдем ненадолго.

Когда Лена догнала основную группу ребят, Дима рассказал Саше о Генином явлении и его угрозе.

– Ты кому натрепался о том разговоре… про наши с Леной планы на август? – резко спросил он. – Как ты мог? Я же с тобой, как с другом! А теперь Гнилой все знает – он Лене сам сказал. Он еще и в студенческий лагерь припрется – у него ума хватит.

– Клян-нусь, ник-кому! – забожился Саша. От волнения он даже стал заикаться. – Ей-богу, ни Ирке и никому другому – чтоб я сдох! Да что я, идиот?

– Тогда откуда он мог узнать?

– Представления не имею! Слушай, давай, я ребят подговорю – отделаем его как следует. Может, уймется?

– Бесполезно. Только хуже будет. Нет, он закусил удила – теперь его не остановишь. Даже не знаю, что делать.

– Да, он такой… упертый. Но насчет лагеря, думаю, – это ты зря. Он же только что на работу устроился. Ему до отпуска пахать и пахать. Целых одиннадцать месяцев. Иначе прогул – теперь с этим строго. Я почему знаю – у меня там знакомый парень работает. Он все про Генку спрашивал: чего, говорит, он у вас какой-то ушибленный. Ни с кем словом не перемолвится. Молча вкалывает и даже выпить не соглашается.

– Так откуда же он узнал? Если не ты, то откуда?

– Ума не приложу. Только, Димка, ей-богу, не от меня. Чем хочешь могу поклясться. А пусть Ленка сама у него спросит – ей-то он наверняка скажет. Она же из него может веревки вить.

– Да не могу я видеть ее с ним рядом – меня всего перекашивает! Жаль, что дуэли не в моде, а то точно вызвал бы его. Пусть бы или он меня убил, или я его. Нам двоим нет места на земле. Ух, как я его ненавижу! – кто бы знал.

Так, мило беседуя, они незаметно дошагали до города. Когда Дима сообщил Лене о Сашиной невиновности, она только пожала плечами:

– Остается думать, что не сам Гена там был, а его дух. Кстати, он именно так и сказал – это не я, а моя душа. Мол, души все знают. Мое тело сейчас склад сторожит, а душа с тобой говорит. Представляешь? Но я у него все равно правду выпытаю – вот посмотришь.

– Лена, я не хочу, чтобы ты с ним разговаривала! – взмолился Дима. – Я не хочу, чтобы ты с ним даже рядом стояла! Я его на дух не переношу! За что нам с тобой такое наказание?

– Это мне наказание, Димочка. И я его заслужила. За то, что всю жизнь пользовалась его любовью, его заботой – с детских лет. А потом бросила… за ненадобностью.