Призрачный рай - Mila Moon

— Не так… — мой голос становится все тише, а его раздражение столь ощутимо, что я хочу развернуться и скорее свалить в Брентвуд. Не хочу ссор, не хочу видеть его равнодушие, не хочу ничего. С меня хватит.

— А как… Ливия? — мои губы превращаются в тонкую нить от хладнокровного тона, где нет ни капли тепла.

— Как в Ирландии, — набираюсь решимости и смотрю прямо в прищуренные мутно-зеленые глаза. Он очень долго удерживает мой взгляд, но искр и фейерверков больше нет, трещина превращается в пропасть, а пропасть — в бездну.

— Ты думаешь о том, чего нет, — четко произносит Габриэль, все еще смотря на мое вытянувшееся от удивления лицо.

— Думаю о том, чего нет? — я вспоминаю слова Джи о нерешенных проблемах и стараюсь соображать логично, не на эмоциях. Надо все выяснить сейчас, нечего тянуть резину и жить в неопределенности. Отрезать один раз, чтобы боль не душила. — То, что произошло в Ирландии между нами…

— Не надо путать секс с чем-то большим, — грубо перебивает он.

Что? Я вскидываю ошарашенно глаза, встречая тяжелый взгляд Габриэля, и пораженно выдыхаю:

— Это… был просто секс?

— Просто секс, — без раздумий дает однозначный ответ Лавлес. Смотрю опустошенно в потолок. Пожалуйста, отмотай время назад, не хочу чувствовать эту пустоту и боль. Слова застревают в горле, и дышать становится невыносимо, он будто столкнул с обрыва… Я падаю долго и мучительно во тьме, не зная, когда это закончится.

— Ты мог бы сказать раньше, — голос предательски дрожит — все внутри разбивается. Хрустальный замок рассыпается на мелкие кусочки, которые просачиваются в сердце, оставляя миллионы ран. Снова… Снова зашивать.

— Сказать что?

— Что ничего не получится, — разочарованно шепчу и отворачиваюсь, обнимая себя руками. Не буду при нем плакать. Ни за что. Пусть все закончится здесь и сейчас. — Не давать надежды…

— Бля, не устраивай мыльной драмы, Ливия. Нам было хорошо, мы развлеклись, не усложняй, — отмахивается парень и отходит к дивану, потирая переносицу. — Продолжим съемку или достаточно? Из-за этих тупых разговоров башка разболелась…

Горько улыбаюсь и оглядываю растерянно стены, ни на чем конкретно не останавливаясь и не вслушиваясь. Вот, как это называется. Усложнять. Переспали и разбежались… Поигрался и хватит, нужна новая игрушка. Злость берет верх, я быстро разворачиваюсь и складываю вещи в сумку. Знаю, что это не профессионально, только в таком состоянии ничего не сделаю. Разве что, убью мудака. Черт… На что я вообще рассчитывала? Вот оно — истинное отношение Лавлеса. Иногда трахаться и не переходить на другой уровень, чтобы не напрягаться. Это ведь так удобно, когда под рукой есть послушная игрушка! Свободные отношения без обязательств и прочей утруждающей ерунды. Чуть ли не рычу от досады, дергая бегунок на сумке, и ощущаю, как во мне прожигают дыру. О нет, такое больше не прокатит.

— Да ладно, Ливия, ты снова обиделась?

— Не делай вид, что тебя это волнует, — бесцветно произношу, даже не веря в свое спокойствие, когда внутри съедает агония. Обиделась? Да нет, мне же каждый день говорят, мол, не преувеличивай, это просто трах. Я же все время кувыркаюсь с разными мужиками, не запоминая имен.

— Ты не можешь ответить на элементарный вопрос, Осборн, — слышу хриплый голос, пропитанный ядом, хватаю сумку и быстро иду к выходу. Но как только открываю дверь, ее с громким стуком закрывают. Сумку безжалостно вырывают и прижимают к стене, из груди вылетает испуганный вздох, когда встречаю тусклые зеленые глаза, метающие искры ярости.

— Какого хера ты разворачиваешься ко мне спиной? — цедит он в лицо, и я нервно сглатываю. Никогда не видела его таким… жестоким и взбешенным, поэтому теряюсь под давлением и гневом.

— Отпусти, — тихо произношу, но Габриэль не убирает руки, лишь сильнее сжимает плечи, и я морщусь.

— Ты разве закончила работу? Тебе же что-то не подходило, Ливия, — сочится из каждого слова сарказм.

— Я не смогу работать в такой обстановке. Отпусти, ты делаешь мне больно, — вкладываю в голос всю злость, чтобы не выдать, как мне обидно. Он ведет себя так, будто я пустое место, надоедливая фанатка, которая его конкретно достала, и он хочет поскорее от нее избавиться.

— В какой обстановке? — явно теряя терпение, спрашивает Лавлес, и его яростный взгляд метается по моему лицу.

— Когда ты будешь вести себя адекватно, а не как кретина кусок, — твердо произношу и дергаю плечом, но безрезультатно.

— Ты сама что-то придумала, устроила концерт и обиделась. Типичная бабская логика. Бля, да ты мне за это время весь мозг вынесла, — раздраженно бросает Габриэль и отталкивает от себя. Это последняя капля, и я срываюсь.

— Ох, ну прости, я тоже не в восторге, что полюбила такое дерьмо, как ты… Оззи! — выплевываю ему в лицо, видя, как оживает огонь в глазах. Делаю шаг и с силой впечатываю указательный палец в грудь, не разрывая зрительный контакт. — И знаешь… было бы что выносить. Удачного похмелья!

Забираю сумку и пулей вылетаю из квартиры. Только в такси осознаю, что призналась ему в чувствах, но ни капли не жалею. Наоборот, ощущаю приток сил и энергии, даже облегчение, и глупо улыбаюсь. Сердце до сих пор стучит громче и быстрее обычного, а кожа странно покалывает, будто я спрыгнула с парашютом. Так чувствуешь себя, когда разрушаешь чары злого колдуна? Надеюсь, что признание помогло развеять проклятие Габриэля Лавлеса, и скоро я исцелюсь.

Глава 49. Идеальный бесчувственный человек

Скажи еще раз, почему ты уходишь дальше от меня? Почему я не могу остановиться? Я встретился с тобой глазами, и это чистое чувство я загрязнил своим дыханием. Я слишком далеко, там, где я уже не смогу повернуть назад в темноте, где мы потеряли друг друга. Своими жестокими пальцами я отпустил тебя. И ты исчезаешь, ты исчезаешь…

Mad Soul Child «숨결» (Breath)

Ливия

На Манхэттен-Бич как всегда многолюдно и шумно. «Лейка» не остается без дела, замораживая мгновения навечно. Милых кудрявых близняшек с шоколадной кожей, резвящихся в воде; маленькую девочку, которая строит замок, от усердия высунув кончик языка; рыжеволосого мальчугана, задирающего чихуа-хуа и еще множество интересных эпизодов из жизни. Весь полученный адреналин и энергия уходят в работу, пока я брожу по пирсу и песчаному пляжу, интуитивно выделяя нужные моменты. Ближе к вечеру народ рассасывается, я убираю «лейку» в сумку и ложусь на теплый песок. Мои мысли быстро сменяют друг друга, как и палитра на небе. Чистый голубой цвет постепенно темнеет, оранжевый полукруг солнца медленно скрывается