Порабощенная душа - Кери Лейк

Гевин рухнул на кровать рядом с ней, представляя собой идеальную бронзовую кожу, чёрные волосы и голубые глаза, которые смотрели на неё с тем же полным удовлетворением.

— Удовлетворённая и счастливая, какой и должны быть. Всегда. — Его хриплый голос ударил по её позвоночнику, как камертон, вызывая волну экстаза прямо до её глубины.

Он притянул её к себе, и ощущение экстаза вновь нахлынуло внутри неё, её тело жаждало его, уже готовое к нему. Требовало его снова.

Желание взять его наполнило её рот слюной.

— Гевин… ты снова мне нужен.

Веки отяжелели, он улыбнулся, наполовину уткнувшись лицом в подушку. Он приподнялся на локте и посмотрел на неё сверху вниз.

— Как пожелаешь, моя прекрасная ташла.

— Мммм, мне нравится, как это слово скатывается с твоего языка.

— Ташла? Или тот факт, что я буду всю ночь исполнять каждую твою потаённую фантазию? — Он поцеловал её за ухом, затем укусил за мочку. — В конце концов, я всё ещё твой раб, — прошептал он, прежде чем его лицо снова появилось в поле зрения, с совершенно белыми зубами за коварной улыбкой.

— Оба. — Она засмеялась, приподняв голову с подушки для еще одного поцелуя. — Я люблю тебя, Гевин. Я сожалею лишь о том, что не могу освободить твою душу от порабощения.

— И я люблю тебя. — Он гладил её по волосам, и голубизна его взгляда излучала тепло. — Может быть, ты и поработила мою душу, Сабель, но ты безвозвратно освободила моё сердце. За это я всегда буду у тебя в долгу.

— Ты мне ничего не должен, демон. Кроме навсегда. Я хочу твою вечность.

— Считай, что она твоя, ангел. — Он притянул её к себе, и она прижала голову к его сердцу. — Ты моя. Навсегда. Бескомпромиссно.

Эпилог

Гевин сидел в баре Святая святых, потягивая абсент, а рядом с ним Ксандр влил себе в глотку пятую часть джека.

Проведя пальцем по рту, ангел принюхался.

— Надо было, чёрт возьми, рассказать кому-нибудь, что ты собрался делать той ночью, вот и всё. Сэкономило бы кучу времени.

Гевин не смог сдержать улыбку.

— Я не могу винить своих братьев за их преданность, но у них есть склонность мешать мне и портить всё. Мне пришлось попытаться вернуть Денью. Но я не глуп. Я точно знал, что делаю. — Он похлопал Ксандра по спине. — Может быть, ты и сомнительный падший ангел, но ты никогда меня не подводил, брат.

Ксандр оттолкнул от себя руку Гевина.

— Иди нахрен отсюда со своей розовой мишурой. — Он улыбнулся и ударил Гевина по руке. — Брат.

В кармане Гевина зазвонил телефон. Неизвестный номер мелькнул перед ним, когда он вытащил его, и он нахмурился, нажав кнопку соединения.

— Гевин. — Голос Зейна был хриплым, низким, как будто он пытался говорить тише. — Я проверяю чаевые. Просто хотел сказать тебе, что я всё еще в деле. Я не отступлю.

— Зейн, где ты?

Телефон замолчал, и Гевин разочарованно зарычал.

Без ведома Сабель Гевин и Ксандр обыскали церковь и школу, где Лахлан вербовал суккубов. Стая Маррика почти всё очистила. Их поиски Деньи продолжались каждую ночь, пока Гевин не привезёт её домой к Сабель. Телефонный звонок от Зейна стал первым почти за месяц после нападения на здание «Глобуса».

— Мудак отключился?

— Ага. — Разочарование Гевина сквозило в его голосе. — Говорит, что у него появилась зацепка.

Ксандр пожал плечами.

— Наверное, это хорошо, если ты его послал. Глядя в эти фиолетовые глаза… неизвестно, что бы я сделал. Вероятно, оставил себе на цепи в качестве домашнего животного. — Он усмехнулся. — Отстойно быть падшим.

Гевин замер.

Образы пронеслись в его голове в быстрой последовательности.

Падший ангел. Домашний питомец. Цепи. Фиолетовые глаза.

Он нахмурился.

— Что ты сказал?

Краем своей периферии Гевин почувствовал взгляд Ксандра, но не мог отвлечься от мучительной мысли, стучавшейся в его череп.

— Суккубы. Их глаза становятся фиолетовыми, когда они достигают реноша.

Видение, которое у него было незадолго до встречи в здании «Глобус». В то время он подумал, что это зловещее предупреждение, чтобы держать его начеку, но события последнего месяца вытеснили его из головы.

Рюмка абсента выпала из рук Гевина и разбилась о стойку.

Видение принадлежало совсем не ему.

А Зейну.

Конец