Общество психов - Кэролайн Пекхам

— Люблю, — выдохнул Джек, кладя руку на голову пса и удивляя меня, когда по его щеке скатилась слеза скорби по животному.

От этого у меня что-то сжалось глубоко в груди, и я снова судорожно сглотнул. Мы были группой испорченных душ, и я ненавидел этих двоих мужчин по крайней мере так же сильно, как дорожил ими, но Бруклин была права в одном — мы были своего рода семьей. И Брут был частью ее долгое время.

Я буду по-настоящему скучать по нему.

Найл протянул руку, чтобы сжать плечо Джека, и я нахмурился, чувствуя, как ком в горле становится все больше, прежде чем снова обратить внимание на мертвого пса.

— Он покинул этот мир в окружении тех, кого любил, — пробормотал я, неуверенный в том, кого пытался успокоить, снова проводя рукой по его шерсти, и ощущая шрамы его прошлого под мягкой серой шерстью. Я был рад, что мы убили человека, причинившего ему боль, рад, что мы дали ему шанс на новую жизнь среди других душ, которые видели слишком много страданий в нашем прошлом. Он прожил с нами довольно хорошую жизнь. А это было все, о чем мог мечтать любой щенок.

— Да, это правда, — со вздохом согласился Найл.

Мы все снова посмотрели на Бруклин, которая продолжала сопеть в объятиях Джека, и на меня наполнила необходимость поторопиться.

— Ты подготовил отвлекающий маневр? — спросил я Найла, и он кивнул, вставая с кровати и пересекая комнату.

Он открыл шкаф, достал из него коробку, поставил ее на тумбочку, и в ней оказалась новая упаковка Coco Pops, большая плитка шоколада, три новеньких вибратора, блестящая розовая анальная пробка и ее любимая смазка, а также записка, в которой говорилось, что мы ее любим и хотим, чтобы она насладилась временем наедине с собой.

Затем Найл включил телевизор, оставив его без звука, подключил его к своему телефону и запустил видео, составленное из секс-записей, которые мы четверо сняли за последние несколько лет, с тех пор как Бруклин решила, что хочет всегда иметь возможность вспоминать нашу сексуальную жизнь в формате HD.

Мой взгляд приковался к экрану, на котором я наблюдал, как Бруклин принимает мой член в свою тугую попку, и я облизал губы при виде чистого экстаза на ее лице, пока я трахал ее как одержимый.

Я оторвал взгляд от экрана, понимая, что нужно приступать к делу, пока она не проснулась и не поняла, что произошло. Она не должна была узнать, что собака умерла, а это означало, что нам было чем заняться.

Мы втроем осторожно выбрались из постели, молча оделись и укрыли ее одеялом, прежде чем я осторожно поднял огромное тело Брута на руки.

Этот bastardo весил чертову тонну, и нести его было нелегко, но я прижал его к себе и справился с этим, следуя за Найлом на лестничную площадку, а Джек шел следом за мной.

Мы направились прямо наружу, спустились по склону холма до самого подножия и вошли в рощу, где я положил пса на белую простыню, которую Джек расстелил для него.

Мы втроем погладили его в последний раз, молча попрощались и несколько минут скорбели о его утрате, прежде чем срочность заставила нас снова действовать.

— Я пойду в приют, — твердо сказал Найл, доставая из кармана связку ключей.

— Убедитесь, что выбранная тобой собака выглядит точно так же, как он, — предупредил я. — Если ты облажаешься, это может стоить жизни нашей женщине, и тебе лучше поверить, что я заставлю тебя страдать вечно, если ты станешь причиной ее смерти.

— Да, да, большой осел, — пренебрежительно ответил Найл, отмахиваясь от меня. — Я не нуждаюсь в советах от таких, как ты. Приют полон злобных старых собак, которые просто мечтают о доме, подобном тому, который мы можем предложить. Я найду новую милую дворняжку, которая удовлетворит ее потребности. Она никогда не заметит разницы.

Джек протянул мне лопату, когда он ушел, и я пробормотал ему слова благодарности, когда мы оба начали копать, горе нашей потери заставляло нас хранить молчание, пока мы делали это последнее дело для нашего четвероногого друга.

***

Нам потребовалось пару часов, чтобы выкопать могилу, достаточно большую для этого зверя, и мы осторожно опустили его в нее, засыпав землей и обмениваясь воспоминаниями о людях, которых он убил, и о шрамах, оставленных его зубами на наших телах. Это было своего рода горько-сладкое прощание. Брут был очень старым, и в последний год ему было тяжело делать даже самые простые вещи, его ум явно угасал, и он почти не делал ничего, кроме как ел, спал и иногда кусал нас за пальцы. Просто пришло его время, и хотя мы будем очень по нему скучать, мы знали, что он прожил хорошую жизнь с нами четверыми в нашем безбожном доме.

Джек удивил меня, принеся большой мешок луковиц цветов, когда мы закончили, и я помог ему посадить их на могилу. Всевозможные красивые цветы будут цвести над последним пристанищем Брута, когда сменится сезон, и будут напоминать нам о нем каждый раз, когда мы будем смотреть на них. Я не могу сказать, что когда-либо делал что-то столь трогательное, но мне показалось правильным почтить его память таким образом.

Звук подъезжающей машины заставил меня обернуться, и мы заметили грузовик Найла, направляющийся к дому.

Я снял футболку, вытер ею пот со лба, в последний раз попрощавшись с Брутом, прежде чем развернуться и зашагать обратно вверх по холму рядом с Джеком.

Найл вышел из грузовика, когда мы подошли к нему, и я остановился как вкопанный, увидев странное маленькое существо, сидевшее у него на левой руке.

— Что это за хрень? — Требовательно спросил я, указывая на собаку, которая была похожа на Брута не больше, чем если бы это была чертова кошка.

— Это Брут, — ответил Найл, размахивая собакой перед моим лицом, как будто это было очевидно, а я просто уставился на него, гадая, не случилось ли с ним какого-нибудь приступа.

Собака была черной с белыми пятнами и походила на померанского шпица, похожего на одну из тех маленьких собачек, которых носят в сумочках