Костер в ночи. Мой брат Майкл. Башня из слоновой кости - Мэри Стюарт

— Но мистер Хэмилтон обнаружил в Тагх-на-Туир пропажу ценного оружия и сообщил нам об этом, рассказав всю историю о том, как вы пытались проникнуть в дом ночью в прошлую среду. Именно это является причиной нашего допроса… и, по всей вероятности, обыска вашего судна…

— Который ни к чему не приведет. По сути дела, — в голосе Ивэна появилось явное облегчение, — вам не известно ничего. А что касается пропавшего из Тагх-на-Туир оружия, я могу вам все объяснить. Когда полковник был еще жив, он всегда водил меня с собой на охоту, и я помогал ему ухаживать за оружием. У него имелось около полудюжины ружей, которые хранились в оружейной комнате, в том числе и легкое, которое он давал Нейлу, когда тот был мальчиком, и мне. Миссис Хэмилтон терпеть не могла ружей и никогда не стреляла. — Он посмотрел на Нейла. — Ты тоже все время старался избавиться от ружья. Когда полковник умер, я был здесь. А ты в Австралии. Но если ты не знаешь, то полиции должно быть известно… Оружие было продано. Там было несколько ценных экземпляров, «Черчилль», кажется, и «Босс», но оно было отослано оружейникам из Глазго, Петерсону и Бриггсу, и продано. Насколько мне известно, с тех пор оружейная была пуста. Вам должно быть это известно, инспектор. Разве вы не обязаны проверять оружие после дела Хангерфорда?

На вопрос ответил Нейл:

— Ты не упомянул «парди».

— «Парди»?

— Не делай вид, будто не знаешь о них. Его любимые ружья^[34], специально сделанные для его отца, моего прадеда, в тысяча девятьсот шестом году, во времена больших охот. Он однажды присутствовал на охоте короля Эдуарда. И тебе это прекрасно известно, это была одна из его любимых историй, и о ружьях ты должен был знать. Они были ценными, еще когда дядя Фергус умер, теперь их цена стала просто астрономической.

— Ну и что? Да, я их помню. Он не разрешал мне дотрагиваться до них, даже сам чистил. Их наверняка продали вместе с остальными?

— Нет. Их не продали, хотя нотариусы полагают, что они ушли вместе с остальными. Тетя, наверное, специально их обманула. Не знаю. Знаю только, что она не хотела расставаться с ними. Ее муж попросил ее сохранить их для меня… оставить в семье, вот как было дело. Но она боялась всяких проверок после вступления в силу закона об оружии и приняла свои меры. Наверное, она даже и не поняла суть закона. Она просто положила пару «парди» в чемодан и убрала на чердак, но никому об этом не сказала. Поэтому предполагалось, что они были проданы вместе с остальными. Она оставила мне письмо и включила «парди» в свое завещание, указав, где они находятся. Вчера я проверил: оружие исчезло. Я сообщил полиции, мы связались с нотариусами, оружейниками и аукционными залами. Ни следа, но по описанию один из залов — «Кристи» — предложил нам за них три тысячи фунтов.

— И?..

Ивэн все еще сидел с беспечным видом, но это слово он произнес натянутым голосом.

— И до меня дошло, что ты, как помощник дяди Фергуса, мог знать о его планах относительно его «особых». И, сложив два и два вместе: твой визит в дом и пропажу оружия…

Ивэн снова взял себя в руки. Он обратился к сержанту:

— Вы слышите? И это называется основанием… основанием для подозрения? Не пора ли вам предъявить обвинение или же отчалить отсюда вместе с чертовым мистером Хэмилтоном?

Сержант не ответил. Он смотрел на дверь, за которой раздались шаги. Я бросила взгляд на Ивэна, который опять сидел расслабившись, а потом на дверь. Она распахнулась, и вошел таможенник.

Найдя взглядом сержанта, он отрицательно покачал головой:

— Ничего. Мы, конечно, сделали лишь поверхностный обыск, но на лодке есть только то, что и должно быть.

Настал момент, чтобы как-то изменить сцену. Я вошла с подносом в руках и поставила его на стол у окна. На улице уже рассвело. Вскоре солнце пробьется сквозь туман. Я села за стол и взяла в руки чайник:

— Хочет кто-нибудь выпить чая?