Легенда о яблоке. Часть 1 - Ана Ховская

– Бен, возьми трубку, пожалуйста,– со всхлипом прошептала София в трубку, но никто не отвечал ей.

От отчаяния София соскользнула спиной вниз по стенке и громко заплакала от жалости к самой себе.

Прорыдав в будке около часа, она снова набрала номер крестного. На этот раз Бен поднял трубку. София оживилась и бессвязно запричитала в трубку о своем безвыходном положении.

Напуганный Бен примчался за крестницей через полчаса, несмотря на огромные пробки в это время суток. Он еле разглядел ее в телефонной будке. Она по-прежнему сидела на коленях, но уже беззвучно содрогалась от плача. Расспросы и утешения оказались совершенно безрезультатными.

В машине София уже не плакала, но, прижав колени к подбородку и обняв их руками, подавленно сидела на заднем сиденье, отсчитывая глазами пробегающие за окном фонарные столбы. Логан тревожно наблюдал за девушкой в зеркало заднего вида и боялся предположить, что с ней произошло.

– Давай-ка сегодня поспи у меня? Лили не перенесет твоего вида,– тихо сказал он, поднимая крестницу на руки.

Она молча уткнулась лицом в его шею и обняла за плечи. Ее все еще трясло. И Бен это чувствовал. Он отнес ее спальню, снял с нее все украшения, одежду, босоножки и накрыл одеялом. София безмолвно подчинилась ему.

Бен так и не смог добиться от нее объяснений.

– Фисо, может, примешь ванну? Я приготовлю?

Девушка была в трансе и не реагировала даже на звук его голоса.

– Ладно, хорошо… хорошо. Не хочешь говорить – молчи… Но дай мне знать одно, а то я с ума сойду от переживаний: к тебе кто-то прикоснулся?– деликатно спросил Бен.– Кивни, если нет, умоляю!

София упрямо молчала. Тогда Бен коснулся указательным пальцем ее подбородка, приподнял ее голову и повторил свой вопрос. Девушка на секунду пришла в себя и кивнула, но потом накрылась одеялом с головой, отчего Логану не стало спокойнее.

– Если ты захочешь поговорить, я рядом, буди меня. Окей?

Не дождавшись ответа, он погладил крестницу через одеяло, тяжело вздохнул и ушел в свою комнату.

В эту ночь в доме Логана никто не уснул.

***

Утром София на минутку сомкнула глаза и провалилась в глубокий сон, который был ее спасением.

Как только солнце поднялось, Бен сразу же поднялся в комнату крестницы и застал ее крепко спящей. Ее не потревожил даже шум из открытого им окна. Он растерянно пригладил ее спутанные на макушке волосы и не стал пытаться разбудить. Сегодня у него был выходной, и у Софии, несмотря на начало учебной недели, вероятно, тоже.

Девушка проснулась только поздним вечером. Она осмотрелась вокруг и сразу не поняла, почему находится в доме крестного. Молча поднявшись и накинув одеяло на плечи, она прошла в ванную, чтобы умыться. И только перед зеркалом Софию захлестнули воспоминания прошлой ночи. Резкая боль за грудиной сковала ее дыхание. Она добралась до туалетного столика и медленно опустилась на стул перед ним.

После длительного сна произошедшее с ней казалось кошмарным сном, но, если бы… Ведь она все еще чувствовала боль во всем теле, ощущала неприятный привкус во рту и свинцовую тяжесть в голове. Она подняла глаза, полные слез, и снова наткнулась на свое отражение в зеркале. Ужасные черные разводы под глазами и на щеках, красные глаза и бледность заставили ее отвернуться.

– Твой царь предал тебя, Клеопатра!– с жалостью и отвращением выдавила она.

Как же ей хотелось закопаться глубоко-глубоко, как крот в землю, и забыть все, что она пережила. Но память упрямо возвращала ее мысли к событиям вчерашнего вечера, заставляя в деталях вспоминать увиденное.

Кери был ее идеалом, и в один злополучный миг рухнула целая вечность идеалов верности, уважения, любви. Вперемешку с мыслями о Кери Софии ярко вспомнилась картина из детства, когда ее отец и продавщица фруктов проделывали то же самое в кустах шиповника. Эта была та же животная страсть, то же предательство, та же ложь. Как это было мерзко и подло. Наверное, то же испытывала и ее мать, когда увидела отца в хижине все с той же продавщицей. «Как это пережить? Я не могу это пережить! Я не могу это понять!»– терзалась София.

Чуть позже София приняла душ и, выйдя из ванной , она увидела Бена, сидящего на ее кровати и беспокойно мнущего свои руки.

– Здравствуй,– еле слышно вымолвила она и тихо присела рядом.

Они долго сидели молча с огорченно опущенными головами, изредка переглядываясь и тяжело вздыхая. София была опустошена и была уверена в том, что уже ничто на свете не сможет ее обрадовать, вызвать улыбку.

– Я подумал, что ты в пожарники записалась?– безрадостно пошутил Логан.– Проспала весь день.

И София улыбнулась.

– Привет, стрекоза,– со вздохом облегчения проговорил Бен и обнял девушку за плечи.– Ты меня очень напугала вчера…

– Скажи, как забыть один день из своей жизни?– спросила София унылым голосом.

Бен повернулся и поднял ее лицо за подбородок.

– Если это что-то ужасное, то об этом надо рассказать другому человеку столько раз, пока не станет смешно.

– Смешно! Что может быть смешнее, когда рушатся идеалы?

Не понимая, о чем говорит крестница, но, разделяя ее тяжелое самочувствие, Бен помолчал, а затем спросил:

– Хочешь поделиться со мной?

– Я хочу побыть одна,– виновато призналась София.

– Я понимаю. Только недолго. Мне очень тяжело видеть тебя такой, тем более не зная, что кроется у тебя в мыслях.

– Ты позвони крестной, скажи, что у меня все хорошо…

– Я это сделал вчера. Обещай, что все будет именно так?

София только опустилась на кровать и укуталась в одеяло. Что она могла обещать, если сама не знала, как сможет пережить такую боль. Тяжело было смириться с мыслью, что завтра, и послезавтра, и после… после… ей придется, так или иначе, находиться рядом с человеком, который предал ее, разрушил ее чистое, невинное, волшебное чувство, и еще тяжелее было расставаться со своей мечтой, оберегаемой долгое время, пропитавшись ею до глубины души, безрассудно веря в ее реальность, даже если она было так далека, но все же была… Теперь же этот далекий мир грез таял в ее сознании, как льдинка на солнце, отбирая надежду и убеждая в наивности и сумасбродности всех представлений о высоком. Ланц Дьюго, Крис Рискин, Джек Маузер, Кери Эдвардс – все хорошо знакомые ей мужчины были предателями или подлецами, а сколько еще примеров оставалось за пределами ее близкого круга? София с горечью ощущала, как что-то очень сокровенное, дорогое покидает ее сердце, будто просачиваясь через кожу, и уносится в безвозвратную даль, оставляя позади пустоту.

***

Второй день занятий София тоже пропустила, потратив его на восстановление душевных сил. А утром она открыла для себя, что если еще на день останется одна, то потеряет всякую способность восстановить равновесие, поэтому вместе с Логаном отправилась в его клинику – волонтером. София по-прежнему умалчивала о событиях того вечера, но активно общалась с крестным на другие темы. Бен был в недоумении и поражен силой воли крестницы. Было очевидно, что с ней произошло что-то очень неприятное, но она показывала на редкость стойкий характер.