Летний сад - Полина Саймонс

в госпиталь и предложила встретиться. Татьяна хотела отказаться: она была слишком занята на работе для пустой болтовни, а сорок пять минут дневного перерыва оставляла для одиночества или же для общения с другими сиделками или дежурными врачами. Но голос Аманды звучал так горестно, что Татьяна не смогла увернуться. Они встретились в маленьком кафе в Бакае. С Амандой был спящий младенец. А малыш постарше остался с бабушкой. Аманда заказала только кофе. Татьяна – сэндвич с беконом, латуком и томатами; она всмотрелась в опухшие глаза Аманды, ее ненакрашенное лицо, кое-как причесанные волосы.

– Если я тебе скажу, ты можешь не поверить…

– Но ты скажи.

– У Шеннона кто-то есть. – Аманда заплакала.

– Нет, только не Шеннон!

– Я нашла в кармане его штанов квитанцию из какого-то отеля, когда забирала их в стирку. Днем, Татьяна? Ты понимаешь?

Татьяна затихла:

– Ты занимаешься стиркой днем?

– В рабочее время. Он должен был быть на стройплощадке, а вместо того… посмотри!

Аманда бросила на стол чек из «Вестворд Хо».

– Этот «Хо» нехорош, – сказала Татьяна, качая головой. – Я тебе что говорила? Я так думала с самого начала. Там поселились злые духи.

– Ты бы подумала, что ему следует быть поосторожнее, – фыркнула Аманда. – Но я думаю, он хотел, чтобы я это нашла, я действительно так думаю. Хотел, чтобы я знала.

Татьяна взяла Аманду за руку.

Аманда ничего не ела. Татьяна проголодалась, но Аманда так хныкала! И Татьяне казалось, что будет невежливо впиться в этот аппетитный сэндвич, когда у ее подруги такой кризис. И она просто бормотала: «Ну-ну, ну…» – не сводя глаз с бекона, латука и помидоров на белом хлебе.

– Не знаю, что и делать, – сказала Аманда, вытирая лицо. – Ты что бы сделала?

– А чего хочет Шеннон? – уклончиво произнесла Татьяна. Она не думала, что Аманда всерьез хочет знать, что сделала бы Татьяна. – Что он сказал, когда ты…

– Ты не поверишь. Он спросил, не думала ли я в последнее время о нашем браке. Сказал, что я его принимаю как должное, никогда не наряжаюсь, не крашусь больше и что мне никогда не хочется… ну, ты понимаешь… мне больше этого не хочется, а когда я соглашаюсь, ничего хорошего не жди.

– О боже! – изумилась Татьяна. – Не мог он такого сказать! Ладно, ты ему ответила, что это неправда?

– Нет! – всхлипнула Аманда. – Потому что это правда! Я не наряжаюсь и не крашусь. Я больше не хочу секса! Я устала, я занята, я хочу почитать книгу, а мне нужно сделать тысячу вещей… Но он-то постоянно хочет секса – и уж точно каждые выходные! Каждые! Бога ради, Таня, я же не шлюха. Я не могу заниматься этим каждые выходные! На мне теперь большая ответственность! Я мать, я жена. Мне нужно следить за домом, убираться, растить двух детей. Я ему говорила, что он неразумен и слишком требователен. А он мне говорит, что это я виновата в том, что он пошел в «Хо», потому что я в постель надеваю пижаму. Можешь ты в такое поверить?

– Не могу, – согласилась Татьяна. – Ты на ночь надеваешь пижаму?

– Мне нужно, чтобы ты сказала… Вы с Александром… у вас идеальный брак. Ведь Шеннон безрассуден?

Татьяна закашлялась:

– Послушай, я уже говорила тебе прежде, взаимоотношения у всех разные. То, что хорошо для одного, не подходит другому. Ты должна найти собственную зону комфорта.

– Шеннон говорит, что секс – часть брачного договора. Он говорит, я обязана… Это глупо с его стороны или нет?

Татьяна не ответила.

– Таня?

Татьяна слегка ушла в сторону.

– Ты сейчас расстроена. Подумай обо всем не спеша, посмотри, как ты можешь справиться… – Она помолчала. – Но, Аманда… Шеннон прав. Как много, или как часто, или когда, в этом вы должны разобраться, но брак безусловно должен давать то, чего больше нигде не получишь.

– Ты уверена? – Аманда скептически нахмурилась.

– Это даже не обсуждается.

– Ох… Но каждую чертову неделю!

– Как я сказала, ты должна определить, что будет разумным.

– Но что вообще ты думаешь? Разумно ли с его стороны быть таким требовательным?

– Я просто не знаю, Манд, честно, – ответила Татьяна. – И не обманывай себя, мой брак вовсе не идеален. Так уж оно есть. Как сама жизнь. Да, конечно, моя чаша полна. Но это бывает и очень горько. – Она на мгновение отвела взгляд. – Но так уж вышло, что мы отлично договариваемся во многом.

– А один раз в неделю – это не слишком много?

Татьяна, глядя в сторону, сказала:

– Не знаю, что и сказать. Для тебя явно много.

Раз в неделю! Татьяна буквально слышала в голове голос Александра: «Пижама в постели и раз в неделю?! Да какой смертный такое выдержит?»

– Но ясно и то, что Шеннону этого мало.

Татьяна и Аманда замолчали на несколько минут.

– И что мне делать, Таня? – тихо спросила Аманда. – Я не хочу терять семью. Я так долго не могла выйти замуж…

– Это я знаю. Наверное… решать надо постепенно…

– И что мне делать, как ты думаешь?

– Я бы не стала надевать на ночь пижаму, Манд.

О крещении

Шеннон не ушел от Аманды. Как-то они во всем разобрались, она стала надевать ночные рубашки вместо пижам, тут же забеременела и родила еще одного ребенка.

Татьяну, Александра и Энтони пригласили на крестины в июне пятьдесят седьмого года. Энтони, к его недовольству, поручили присматривать за семью детишками, которым не было еще и пяти. Отец посоветовал ему держать их в узде.

Аманда спросила Александра, не хочет ли он подержать ее только что крещенную дочку, которой был месяц от роду. Он вежливо отказался.

– Не бойся, – сказала Аманда. – Она не сломается.

Коснувшись головы крохи, Александр снова отказался.

Татьяна поспешила вмешаться, отвела его в сторону, привлекла внимание к какой-то закуске на буфете. Аманда не могла знать, что муж Татьяны ни разу в жизни не держал на руках младенца.

После ужина взрослые сидели в столовой Шеннона, пили кофе с пирожными, когда жена Скипа, Карен, заметила:

– Представляете, я не знаю ни одной женщины, кроме нашей Тани, которая работала бы вне дома!

Женщины за столом откликнулись тихим бормотанием. Мужчины посмотрели на Александра, потом на свои вилки. Татьяна уставилась на мужа, сидевшего напротив нее, а он посмотрел на нее, взглядом спрашивая: «Хочешь с ней разобраться?»

Все в порядке, Шура, я разберусь…

– Ну, видишь ли, Карен, – заговорила она, откладывая вилку и складывая вместе ладони. – Знаю, что я, вообще-то, не единственная сиделка в нашем госпитале. Есть еще сто девяносто четыре, все