Фейридейл - Вероника Ланцет

Не знаю, слышит ли он меня и каковы пределы его способностей, но это захлестнувшее меня чувство, рвущееся из самой моей сути, больше невозможно заглушить.

– Я люблю тебя. О, как же я люблю тебя, – повторяю я, желая прокричать эти слова, чтобы все узнали о моей любви к нему. Но больше всего на свете мне нужно сказать ему, что для меня нет никого другого.

Только он.

Но сначала нужно пробраться в катакомбы и как-то разрушить барьер в туннеле.

Я устало вздыхаю, пытаясь обдумать свои дальнейшие действия. Несомненно, мне понадобится заклинание, чтобы попасть в Старую Церковь. Я больше не верю, что там внизу есть радиация.

Единственная опасность – это Амон.

Но не для меня.

А для тех, кто постоянно причинял ему боль. Снова и снова.

Мои кулаки сжимаются от гнева.

Авель. Кресс и Финн. Рианнон. Ковен.

Все они стремились уничтожить его, гонялись за ним по всему свету.

И это продолжается не несколько столетий. Все тянется с самого первого появления Амона и с загадки, окутывающей первую женщину с родимым пятном.

Их бессмысленная вендетта длится непозволительно долго, и одна мысль о том, что кто-то может навредить моему любимому, разрывает меня изнутри.

Острая боль не проходит, а гнев только продолжает нарастать.

Много ли у меня вопросов? Да. Но теперь я чувствую, какие ответы правильные.

И каждый, кто когда-либо причинял боль моему любимому, заплатит. Они будут страдать так же сильно, как и он, увядать в тех же вечных муках.

У меня вырываются рыдания, а волоски на теле встают от ужаса.

Он был один почти два столетия, непоколебимо ожидая меня. Я двадцать четыре года жила в блаженном неведении, пока его одиночество росло день ото дня.

Повинуясь чистому инстинкту, открываю дверь, выхожу в коридор и направляюсь в покои Кридов. Маленькая передняя кажется мне до жути знакомой, а когда я поворачиваюсь взглянуть на портреты, висящие на стене, мое сердце обливается кровью при виде моих драгоценных детей.

– Моя малышка Лидия, мой милый Авраам, – шепчу я, останавливаясь перед семейным портретом. Даже сейчас я все еще вижу его безжизненное лицо, льющуюся из перерезанного горла кровь.

Вот он стоит передо мной, молодой и полный жизни, а в следующее мгновение обмякает у меня на руках, испуская последний предсмертный вздох.

Облегчение приносит лишь понимание того, что по крайней мере Лидия избежала подобной участи.

Я задерживаюсь у портрета, любуясь счастьем на наших лицах – моментом, когда мы все еще были настоящей семьей.

Боже милостивый, даже представлять не хочу, что почувствовал Амон, когда пришел в церковь и обнаружил нас с Авраамом мертвыми. Боль, вероятно, была невыносимой, и, представив его реакцию, я едва подавляю рыдания.

Взяв себя в руки, я направляюсь в хозяйские покои. Там есть еще одна комната, в которую я еще не заходила. О существовании которой даже не подозревала до последнего сна, но о которой Амон упоминал раньше.

Частная галерея Крида.

Потайная дверь расположена прямо возле гардеробной, так что я провожу руками по стене, нащупывая едва заметный выступ, и осторожно давлю на него, пока дверь не открывается.

Когда шагаю внутрь, на меня обрушивается еще больше пыли.

Учитывая откровенность его картин, Амон всегда настаивал на усиленном механизме защиты. Поэтому я уверена, что в последний раз здесь кто-либо был ровно сто пятьдесят лет назад.

– Только я могу видеть тебя такой, любовь моя, – сказал он мне.

После чего построил потайную комнату, которая должна была стать нашим любовным гнездышком.

Внутри все осталось нетронутым. Но сильнее всего меня поражает одна деталь. В то время как все покрыто толстым слоем пыли, на картинах нет и пылинки. Как и цветы на балконе, они чистые и ухоженные.

– Амон… – имя срывается с моих губ. Его внимательность не перестает удивлять меня.

Даже страдая в заточении, он отдавал все оставшиеся силы, чтобы сделать меня счастливой. Чтобы сохранить наше счастье в тех коротких мгновениях, пока оно ускользает от нас в реальном мире.

Боже, как же я люблю этого мужчину!

Вся комната от пола до потолка увешана полотнами с нашими изображениями.

Признаться, однажды разум все же сыграл со мной злую шутку – впрочем, это тоже было делом рук Амона. Но именно тогда я увидела эротические картины в студии Калеба.

Теперь, глядя на них, я понимаю, что Амон намеренно вложил эти идеи мне в голову – может быть, чтобы напомнить о прошлом? Независимо от причины, он все же не показал самые откровенные картины, где нарисована не только я, но и он сам.

Куда ни посмотри, всюду развратные сцены: мой муж запечатлел нас вместе в каждом мгновении, пропитанном страстью, и во всех мыслимых позах.

Через одно маленькое окошко внутрь проникает совсем немного солнечного света, и, закрыв за собой дверь, я позволяю воспоминаниям поглотить меня.

– Скоро, любовь моя, – шепчу я с любовью, останавливаясь перед картиной.

Эта работа не такая сексуальная, как другие, но она прекрасно отражает нашу повседневную жизнь.

Мы оба голые, но на этом непристойности заканчиваются.

Я лежу на кровати на спине, а он устроился сверху, обнимая меня за талию и положив голову мне на грудь. Мы томно обнимаемся, переплетясь руками и ногами, не в силах оторвать друг от друга глаз.

Амон смотрит на меня снизу вверх с абсолютной любовью и преданностью, а я нежно улыбаюсь ему и крепко прижимаю к себе, запустив пальцы в его длинные волосы.

Сцена такая теплая, такая интимная, что мое сердце пронзает острая тоска.

Я подношу палец к холсту, прослеживая любимые черты, и в это мгновение мне отчаянно хочется свернуться калачиком в постели и уснуть, вспоминая о чудесном прошлом, в котором мы были так счастливы, так влюблены, так… целостны.

Но потом приходит тошнотворное осознание того, что наше счастье никогда бы не продлилось долго. Несмотря на счастливые времена, по которым я так тоскую, это настоящее – следствие всех поступков в прошлом. А значит, сейчас мне нужно готовиться к будущему, а не теряться в воспоминаниях.

Сейчас мне как никогда нужно найти способ вернуться к нему.

– Дай мне знак, Амон. Скажи, что делать…

Правда в том, что я потеряна.

Из-за всего, что происходит вокруг, из-за моих постоянных попыток разобраться во всем и не сойти с ума я совершенно потеряна.

И только одно заставляет меня двигаться вперед – мой Амон.

Но пока у меня есть