Синие озера, синие глаза - Мэгги Кокс

Кир очнулся от жутко эротического сна — такое ему никогда еще не снилось — и с трудом уселся на старом мягком диване.

Лоб был влажный от пота, голова кружилась, рука разрывалась от боли.

Трудно сказать, какая боль хуже: жгучая в руке или пульсирующая в паху.

Ему казалось, что все происходило не во сне, а наяву: он предавался любви с темноволосой красавицей, которая проделывала с ним такое… ну, что-то совершенно бесподобное.

— Черт возьми! — вырвалось у него, и не потому, что он устыдился сладострастных мыслей в отношении своей секретарши, а потому, что она сейчас не с ним, чтобы сделать реальностью его фантазии.

Теперь, после поцелуя, обратного пути у него нет, и даже его железная воля не поможет ему устоять против искушения в лице неотразимой сестры Ноя Камерона. С той минуты, когда она откинула прядку волос с его лба, он перестал управлять собой.

Ее прикосновение было такое легкое, ласковое… Никто никогда не дотрагивался до него так нежно, почти любя.

Кир вдруг испугался: куда могут его завести чувства?

О чем, черт побери, он думает? Джорджия Камерон его очаровала, и он восхищен его… да и как не восхищаться, когда она обладает столькими замечательными качествами! Правда, сейчас у него на уме одно: как ее соблазнить?

Но даже если он удовлетворит свою столь неотложную физическую потребность, легко ли ему будет расстаться с Джорджией?

От этой женщины он хочет не только секса, а большего… хотя он пока не сформулировал для себя, что значит «большее».

Киру всегда было трудно представить, что когда-нибудь он станет испытывать необходимость в чьем-то ответном чувстве.

Он даже обычную дружбу старался не осложнять тесными отношениями. Ему казалось — и он в это свято верил, — что отголоски несчастливого детства в конце концов разрушат любую дружбу, а поэтому он никого не допускал в свою душу. Среди знакомых мало кто мог похвастаться тем, что хорошо его знает.

Кир посмотрел на часы и удивился. Неужели он проспал почти полдня?

Он заставил себя встать. Голова была тяжелой и слегка кружилась, словно он выпил лишнего. Мучила жажда, хотелось есть, а обожженную руку дергало от дикой боли.

Неужели никто не приходил проведать его, пока он спал?

Кир сердито насупился, подошел к двери и повернул ручку.

Он точно знал, кого именно из домочадцев хотел бы увидеть: Джорджию.

За полчаса до обеда Джорджия отправилась прогуляться, чтобы собраться с мыслями.

Обычно прогулки помогали, когда она волновалась. С того момента, как Кир ее поцеловал, она никак не могла успокоиться и в голове царил полный сумбур.

Влекомая красотой гор и озера, Джорджия не заметила, как ушла слишком далеко, и поняла, что вернуться в Глентейн к ужину не успевает.

Черт! Даже Хеймиш с укоризной смотрел на нее, высунув длинный язык. Она села на корточки и ласково потрепала желтую шерсть на собачьем загривке.

— Прости, Хеймиш! Я забыла про время. Ничего, свой обед ты получишь, как только мы вернемся в Глентейн. Обещаю. Но нам придется поторопиться — кажется, снова начинается дождь.

Джорджия посмотрела на серые тучи, которые стали закрывать до сих пор ясное голубое небо, и испугалась, подумав, что может быть застигнута грозой.

Хватит с нее прошлой ночи! Одно дело — наблюдать грозу из окна, и совсем другое — находиться в открытом поле!

Тут капли дождя упали ей на лицо, она вскочила и побежала.

— Куда, черт возьми, она подевалась?

Кир, волнуясь, подошел к огромному окну столовой и выглянул в парк.

Его волнение передалось слугам, в том числе и Мойре, которая молча смотрела на лэрда и видела, как у него под тонким шерстяным свитером напряглись мышцы на спине. Кто-кто, а Мойра понимала, что он встревожен не на шутку. Она видела, как Джорджия, закончив работу, вскоре ушла из дома вместе с Хеймишем.

Хоть бы девушка не забрела слишком далеко и не заблудилась в незнакомой гористой местности!