Синие озера, синие глаза - Мэгги Кокс

— Но у других людей есть на это и время, и силы. — Киру хотелось ее понять.

— Ну, у всех разные ситуации и разные приоритеты, С тех пор как умерли родители, у меня, на первом месте — ответственность за Ноя, а также кредит за дом, платы по счетам и заботы о пропитании.

— Разве вы с Ноем не унаследовали родительский дом?

— Унаследовали, но… за него не была внесена плата. Нам досталась только ипотека. — В красивых золотисто-зеленых глазах Джорджии промелькнула грусть. — У моего отца незадолго до смерти начались финансовые неприятности и накопился изрядный долг. Мне пришлось много работать, чтобы его выплатить. — Джорджия пожала плечами — ей было неловко говорить о таких вещах.

Итак, Кир узнал причину, почему она не имела личной жизни, и это его потрясло.

Она пожертвовала собой ради брата и к тому же была вынуждена платить долги родителей.

Киру еще не приводилось встречаться с такой самоотверженной любовью. Его обуревали самые противоречивые чувства.

— И как долго ты собираешься ставить интересы Ноя выше собственных, Джорджия? — мягко осведомился он.

— Время здесь ни при чем…

— Но как долго? — не отставал от нее Кир.

— Я не устанавливала определенной даты. Когда кто-либо от тебя зависит, ты просто продолжаешь ему помогать! Я понимаю, что он уже взрослый и его бизнес идет в гору, но я, вероятно, привыкла делать то, что делаю, и у меня вошло в привычку не думать о личной жизни.

Джорджия поплотнее завернулась в простыню.

Как она уязвима и ранима, подумал Кир, но тем не менее ему захотелось встряхнуть ее хорошенько.

С ума сойти! Просто не верится, что она столько лет ни о чем другом не думала, кроме как о благополучии брата!

Он вспомнил о натянутых отношениях со своим братом — наверное, он не очень-то старался их улучшить, и ему сделалось стыдно.

— Но ты ведь встречалась с мужчинами? Неужели ты никому не позволяла за тобой поухаживать?

— Несколько раз я ходила на свидания, но никогда не поощряла мужчин, — откровенно призналась она. — Я боялась, что связь станет помехой в моих делах.

— Джорджия, но ты говоришь о своей жизни, — не выдержав, выкрикнул он. — а не о чем-то постороннем!

От его слов Джорджия словно очнулась.

Ей пора решить, чего же она хочет для себя в этой жизни! То, что сейчас произошло, разбудило ее, как будто она очнулась после двадцати восьми лет сна и наконец осознала собственную чувственную натуру. В объятиях Кира, подхваченная горячей, волной страсти и необузданного дикого желания, она перенеслась в совершенно другой мир. И — что более важно — открыла для себя истину: она хочет быть любимой.

Она не хочет провести в одиночестве оставшуюся жизнь!

Смерть родителей едва ее не подкосила. Она тратила столько времени, сил и привязанности на Ноя, на поддержание их маленькой семьи, что начала сомневаться в том, сможет ли подумать о личной жизни.

Но вот сейчас перед ней загорелся огонек надежды, и она не желала, чтобы он погас.

— Я прекрасно сознаю, что это моя жизнь… И если ты считаешь, что я не мечтаю о собственном счастье, то сильно ошибаешься!

К ее ужасу, на глаза навернулись слезы, а горло горело, как будто она наглоталась бритвенных лезвий.

— Ною повезло, что у него такая преданная сестра. Ты удивительная женщина, Джорджия… Мужчине, с которым ты в результате свяжешь свою судьбу, тоже здорово повезет.

Кир был искренен. Даже если она найдет счастье с кем-то другим…

Эта мысль причинила ему нестерпимую боль.

— А что будет… — она запнулась, — после того, что сейчас между нами произошло?

Господи, святая наивность!

— То, что произошло, было неизбежно! Ты не можешь бесконечно подавлять себя!

— Значит… — Она задумалась и с грустью произнесла: — Ты хочешь сказать, что мне безразлично, с кем лечь в постель? И что ты просто оказался под рукой?

— Нет! Я этого не говорю! Совершенно ясно, что нас влечет друг к другу и что ты очень привлекательная женщина. Господи! Да я едва не вышиб дверь, чтобы уложить тебя в постель, — ты что, забыла?

Сам-то я этого не забыл!

Его тело мгновенно заныло от желания. Касаться Джорджи и, заниматься с ней любовью, погрузившись в опьяняющий сладкий аромат, исходивший от ее тела, — это неописуемый восторг, с которым ничто не могло сравниться.

И он ее первый мужчина… Он — обладатель этого бесценного подарка и навсегда останется первым.

Но… она будет когда-нибудь принадлежать другому. Кир представил это и не смог подавить болезненный укол ревности.

Она стояла опустив плечи, и его охватили жалость и нежность.

— Джорджия, ты слышишь меня?

— Да… слышу; Я сейчас оденусь. Мойра будет…

— Как ты можешь думать о еде?

Он не сумеет скрыть желания снова овладеть ею — это написано у него на лице, подумал Кир, глядя в красивые испуганные глаза Джорджии.

— Но я же не обедала…

— Ложись обратно в постель.

Он поддел пальцем край простыни, которую она обмотала вокруг себя, дернул, и простыня соскользнула с ее обнаженного тела.

— Кир! Мы не можем… Что все подумают, если мы не спустимся вниз?

Киру даже не нужно было смотреть, как напряглись нежные розовые соски, чтобы понять: Джорджия, как и он, готова к новым проявлениям любви.

— Да пошли все к черту! Никто не знает, что мы вместе. Я сказал Мойре, что у меня много работы. Если постучат к тебе в спальню, то крикни, что ты устала и пораньше легла спать. А когда все уснут, мы спустимся на кухню и вместе совершим налет на холодильник!

Приятно, когда Кир весело шутит, но Джорджия все же не была уверена, что они поступают правильно.

— Я не могу этого допустить, — сказала она, пытаясь вырвать руку, которую он крепко сжал.

— Не можешь допустить, чтобы я опустошил собственный холодильник? — протянул он все также игриво.

— Я не об этом. Я приехала сюда работать, не забывай. Случившегося не исправить, но нам не следует усложнять нашу жизнь повторением того, что было!

— Ты жалеешь, что мы занимались любовью? — Синие глаза смотрели на Джорджию с сомнением. — Ты бы предпочла быть влюбленной в человека, который лишил тебя невинности?

Слова Кира были подобны землетрясению. Джорджия даже покачнулась. Что бы он сказал, узнав, что она уже отдала свою невинность человеку, в которого влюблена?

Наконец-то она сама себе в этом призналась…

— Я ни о чем не сожалею! — воскликнула она. — И никаких планов, чтобы сохранить себя для кого-либо, у меня не было! Я тебе уже объяснила, в чем дело. Я просто разумно смотрю на вещи. Не надо забегать, вперед — у нас много работы, твоя постоянная секретарша вернется не скоро, и я не хочу все испортить.