Утоление страсти - Мэхелия Айзекс

— Не это? — Линда старательно избегала его леденящего взгляда. — Ну, если ты собираешься купить ему пони или еще какую-нибудь дорогую игрушку, чтобы он уговорил меня остаться здесь, забудь об этом. Мне наплевать на твои угрозы, и я не намерена устраивать свой дом в Грэйнджфилде!

Дейвид прищурился.

— Не намерена?

— Нет! — Линду начала бить легкая дрожь, и она принялась разглаживать складки на юбке, чтобы отвлечься. До этого она сидела, закинув ногу за ногу, но теперь сменила позу: сдвинула ноги и натянула юбку на колени. — Я собираюсь найти работу в Лондоне.

— И оставить Тони здесь?

Это предположение было настолько нелепым, что Линда только пожала плечами.

— Разумеется, нет! Тони всегда будет жить со мной! — Она нервно сглотнула. — Если ты шутишь, то это очень скверная шутка.

— Я не шучу, — спокойно возразил Дейвид. — По-моему, это самый разумный выход. Он жил с тобой последние четыре года. Думаю, ему пришло время пожить со своим отцом.

Линда задохнулась. Именно этих слов она боялась больше всего на свете.

— Что… что ты сказал?! — Она никак не могла справиться со своими смятенными чувствами. — Отец Тони мертв!

— В самом деле? — В голосе Дейвида звучала подавляющая убежденность. — Мы оба знаем, что Алан не был отцом Тони, так зачем же притворяться? Это мой крест, я молча нес его все эти годы, но больше не хочу.

Теперь, припомнив весь этот разговор, Линда так громко застонала, что Тони в тревоге вбежал в ее комнату.

— Что с тобой, мамочка? — испуганно спросил он. — Может быть, я пойду попрошу у миссис Даркин какие-нибудь таблетки?

Линда вздрогнула и покачала головой.

— Нет, — сказала она, стараясь придать голосу уверенность. — Это всего лишь головная боль. У меня есть таблетки, милый. Они вон там, в моей сумочке.

Тони послушно бросился исполнять поручение, испытывая незнакомое ранее чувство ответственности.

Пока он рылся в сумочке в поисках аспирина, а затем бегал в ванную за стаканом воды, Линда снова закрыла глаза. Даже если бы не было этой сокрушительной головной боли, она бы не рискнула покинуть спальню. О Господи, и зачем она сюда вернулась?! Ей следовало бы держаться подальше от этого дома!

И ведь можно было, с горечью подумала она. Если бы не отчаянные телефонные звонки свекрови, она бы и не подумала везти тело мужа обратно в Англию. Обычно так не делалось. Если иностранцы умирали в странах с тропическим климатом, их неизменно хоронили на месте и побыстрее. Но Шарлотта Бакстер пустила в ход все свои связи и настояла на своем.

И вот теперь Линда поймана в ловушку человеком, которому ничего не стоит уничтожить ее!

Для нее до сих пор оставалось загадкой, как ей удалось вернуться к себе прошлым вечером. Видимо, у Дейвида хватило здравого смысла не задерживать ее. Судя по всему, он понял, что допустил ошибку. Он пережал, запугивая ее, и теперь Линда была готова на все. Никогда! — твердила она про себя, приняв пару принесенных Тони таблеток аспирина. Никогда она не допустит, чтобы Дейвид играл хоть какую-то роль в жизни ее сына! Если до сих пор Линда намеревалась сохранить хотя бы видимость хороших отношений с Бакстерами, то теперь она увезет отсюда Тони навсегда. Никаких доказательств у Дейвида нет. Она будет все отрицать, и он ничего не сможет поделать!

Тони скрылся в ванной, и Линда услышала характерный шум льющейся воды. Он чистит зубы и умывается, поняла она, причем без всяких указаний! Линда откинулась на подушки, и глаза ее наполнились слезами. Какой он чудесный мальчик! Дейвид, должно быть, просто безумец, если полагает, что она когда-нибудь откажется от него.

Впрочем, скоро Линде пришлось признаться себе в собственной наивности. Причина необычного усердия Тони была слишком очевидна. Когда он вышел в незашнурованных ботинках и неправильно застегнутой рубашке, она сразу поняла, что он собирается делать.

— Я скажу миссис Даркин, что у тебя голова болит, да? — весело спросил он, устремляясь к двери. — Она, наверное, принесет тебе завтрак в постель. Как делал папа, когда мы жили дома.

— Подожди минутку! — Несмотря на головную боль, Линда приподнялась на локте. — Подойди ко мне! У тебя шнурки развязаны. Мы же не хотим, чтобы ты свалился с лестницы, правда?

Тони, похоже, колебался, стоит ли подходить к кровати, как будто боялся, что мать не отпустит его, если он попадет к ней в руки. Боже милостивый! — вяло подумала Линда. Неужели я такая властная мать? Вот бы Алан был доволен, если бы сейчас нас увидел!

— Поди сюда! — повторила она, стараясь не терять терпения, и Тони пришлось послушаться.

— Только побыстрей! — заявил он. — Я не хочу опаздывать. Дядя Дейвид сказал, что сегодня утром даст мне второй урок, если ты не возражаешь.

У Линды пересохло в горле. Но я возражаю! — хотелось ей закричать. Я не хочу, чтобы ты имел дело со своим дядей Дейвидом! Но взгляд на лицо сына заставил ее промолчать. Она вдруг припомнила старую поговорку о том, что ребенка можно «залюбить до смерти». Нет, подавляя свободный дух Тони, нельзя ничего добиться.

— Ладно, — сказала она, зашнуровывая ему ботинки и тщательно подбирая слова. — Только не очень удивляйся, если дядя Дейвид забыл о тебе. Вчера вечером он мне сказал, что собирается вернуться в Лондон, так что у него вряд ли будет время поиграть с тобой.

Лицо Тони вытянулось.

— Это не игра, мама! — протестующе воскликнул он. — Дядя Дейвид сказал, что такой мальчик, как я, должен обязательно уметь ездить верхом.

Линда была поражена.

— Такой, как ты? — эхом отозвалась она.

— Да! — Тони гордо выпятил грудь. — Дядя Дейвид сказал, что все мужчины в нашей семье с детства учились ездить верхом. Это называется тра… тра… траци…

— Традиция?

— Ага! — Личико Тони просияло. — Он говорит, так я лучше узнаю поместье. Ты знаешь, что дедушка владеет большей частью той земли, что мы видим из окна?

Линда застегнула ему рубашку, поправила джемпер и снова опустилась на подушки. Бесполезно спорить. Сейчас ей слишком плохо, чтобы ввязываться в драку. Пусть Дейвид говорит ему что хочет. Как только она снова встанет на ноги, они уедут.

— Так, можно, я пойду?

Видимо, Тони все-таки испытывал угрызения совести, потому что придвинулся к кровати, вместо того чтобы броситься к двери.

— Почему бы и нет? — спокойно сказала Линда, удовлетворенно отметив, что действовала правильно. — Только не говори дяде Дейвиду, что я нездорова. Когда ты вернешься, у меня уже, наверное, все пройдет.

Но Линда не поправилась ни на этот день, ни на следующий. Головная боль, у которой была, казалось, столь очевидная причина, переросла в лихорадку, и из Лангмера был вызван доктор, который поставил диагноз: простуда. Видимо, постоянные стрессы ослабили сопротивляемость организма, а непривычный холод довершил дело.