Будешь моей мамой - Ирина Волчок

В люксе хорошо спать. Или не спать, слушая легкое дыхание Чижика. Очень хорошо просыпаться от веселого крика проснувшейся ни свет ни заря Анны:

— Пи-и-иси-и-ить!

Еще лучше — просыпаться раньше Анны и наблюдать, как она досматривает последний утренний сон, хмурится, улыбается, чмокает губами и иногда подергивает лапами. Как котенок. Только что уши не прижимает.

Еще лучше поселиться с Чижиком часа на полтора в роскошной и очень удобной ванной комнате, дружно делая вид, будто именно столько времени требует процедура купания ребенка. Хотя, с другой стороны, почему бы и нет, если в процедуру входили такие замечательно интересные дела, как попытка утопить непотопляемую модель катера, разучивание элементов фигурного плавания, экспериментальное исследование температурных режимов душа и даже отмывание тигры Мурки от неизвестно как попавшего на нее какао. После такого купания Ольга выходила из ванной такая мокрая, будто не Анна, а она сама просидела в воде полтора часа, причем в одежде и в тапочках. Живот болел от смеха, а руки — от попыток сладить с голеньким скользким тельцем, энергии в котором хватит на парочку электростанций.

Однажды при купании Чижика пожелал присутствовать Игорь Дмитриевич, заинтригованный неистовым шумом, плеском, криком и хохотом, которые неизменно сопровождали эти мероприятия. Но через несколько минут с позором бежал, ошеломленный действом — в тот раз была предпринята охота на дельфина — и облитый с ног до головы холодным душем под предлогом «папа должен закаляться».

После купания Анна засыпала раньше, чем Ольга успевала досушить ее кудри феном. Ольга укладывала уже сонного Чижика в постель, переодевалась во что-нибудь сухое, еще несколько минут тихо возилась в комнате, собирая влажные полотенца, игрушки и ожидая, не проснется ли Анна, а потом шла на кухню попить чайку и порассказывать Катерине Петровне о новых замечательных способностях Чижика, которые проявились сегодня.

Катерина Петровна была в доме Серебряных Хозяйкой. Ее прямо так все и называли — с большой буквы. Себя она называла кухаркой, иногда — домработницей, в раздражении — девкой Палашкой. Но по повадке было ясно, что осознает она себя именно Хозяйкой и ожидает к себе соответствующего отношения. В первый раз Катерина Петровна встретила Ольгу, мягко говоря, сдержанно. Она окинула саркастическим взглядом ее белые штаны — во все стороны равны — и необъятных размеров мужскую рубаху и поинтересовалась, нет ли у Ольги чего-нибудь поприличнее.

— Нет, — честно ответила Ольга. — Есть один приличный костюмчик, но он выходной. Остальное еще хуже.

В глазах Катерины Петровны мелькнуло недоумение. Она, кажется, хотела еще что-то сказать, но промолчала. Только хмыкнула и поджала губы. Ольге было в общем-то все равно, какое впечатление она произвела на Хозяйку. Анне Катерина Петровна нравилась. Похоже, симпатия была взаимной. А при таком раскладе Ольга потерпит Хозяйкины саркастические взгляды, замечания, пристрастие к молочным блюдам и фанатичную веру в то, что все вещи в доме существуют для того, чтобы их, не дай бог, случайно не сдвинули с места.

Катерина Петровна полюбила Ольгу только на второй день. Ольга не уловила мгновения, когда это произошло. И уж совсем не поняла, почему это случилось. За обедом, во время соревнования «кто быстрее съест лапшу», почему-то побеждала Анна, несмотря на категорическое заявление, что лапшу «терпеть ненавидит». Победителю полагался пирог с грибами. Конечно, пирог с грибами полагался и проигравшему, поскольку был единственным вторым блюдом. Но кусок пирога положили сначала на тарелку Анне. И пока деморализованная поражением Ольга дохлебывала свою лапшу, Анна разломила кусок пирога надвое и подвинула тарелку Ольге:

— По-честному я не очень победила. Ты нарочно не быстро ела, да?

Катерина Петровна, за спиной Анны укладывающая на тарелку пирог для Ольги, открыла было рот, но Ольга быстро прижала палец к губам, а сама ответила с искренним возмущением:

— Как это нарочно? Просто я давно не тренировалась. Вот увидишь, в следующий раз я выиграю.

— Хе, — скривилась Анна. — Это мы еще посмотрим.

— А вот посмотрим, — заносчиво подхватила Ольга. — Прямо завтра же.

И тут Катерина Петровна обошла стол, поставила тарелку перед Ольгой и проворчала:

— На-ка, деточка, потренируйся как следует. — Она погладила Ольгу по спине большой теплой ладонью. — Вон что делается, совсем бестелая. Одни косточки, да и те птичьи…

Ольга удивилась и почему-то виновато произнесла:

— Я вообще-то здоровая. Просто выгляжу плохо. А на самом деле гораздо крепче, чем кажусь.

— Оленька уж-ж-жасно сильная, — подтвердила Лина авторитетно. — Когда мы боремся, я ее с ог-р-ромным трудом могу победить. А один раз вообще не смогла.

Катерина Петровна заулыбалась, но тут же стерла улыбку концом фартука и по-прежнему ворчливо буркнула:

— Ешьте уж… чемпионы. Сегодня отец домой обедать придет, так мне ему еще мясо поджарить надо. Пирогом-то его, хищника, не укормишь.

— Что такое хищник? — тут же заинтересовалась Анна.

— Это тот, кто мясо любит, — не вдаваясь в подробности, объяснила Ольга.

— А почему ты не хищник? — не отставала Анна.

— Нет, почему… Просто я овощи больше люблю. И пироги… А вообще я все люблю. — Ольга глянула на Катерину Петровну. — Я ведь не очень капризная, правда? Я и мясо иногда ем. Значит, я тоже иногда хищник.

Катерина Петровна совсем откровенно заулыбалась и вдруг наклонилась к Ольге, чмокнула ее в макушку и пробормотала растроганно:

— Ах ты хищник… Зайчонок ты серенький. С этой минуты Хозяйка официально взяла шефство над Ольгой. Следила, чтобы та как следует поела, требовала, чтобы спала днем после обеда — как пятилетняя Анна, смешно, честное слово! — и пресекала все поползновения Ольги хоть что-нибудь сделать по хозяйству. Однажды, застукав ее за стиркой Анькиной одежды, Хозяйка пригрозила пожаловаться Игорю Дмитриевичу, если еще раз увидит подобное безобразие.

— Почему безобразие? — перепугалась Ольга. — Я что-нибудь не так сделала? По-моему, очень хорошо выстиралось…

— Хорошо, не хорошо… Не твоя это забота. Я бы завтра все собрала да в машину сунула. Ты только Анной Игоревной должна заниматься.

— А я разве не занимаюсь? — совсем перепугалась Ольга. — Я все время с Чижиком… А когда она спит — мне что, в потолок плевать? К тому же я не хочу, чтобы Чижикины вещи вместе с остальными стирались в машине. И в порошке. Все-таки ребенок… Мылом как-то спокойней.

— Тут ты, пожалуй, права, — согласилась Хозяйка. — А за стирку все равно не хватайся. Мелочь я сама стираю, а постельное мы отдаем. — Женщина повздыхала, похмурилась и неожиданно добавила: — Ах ты зайка моя… Мать-то из тебя какая получилась бы, а?

— Мне и Чижика хватает, — по возможности весело ответила Ольга. — К тому же няням платят, а мамам нет.

— Ну-ну, — недоверчиво буркнула Катерина Петровна и на эту тему больше не заговаривала.