Блондинка? Брюнетка? Рыжая! - Ким Лоренс

— Ты стала такой нервной, Эрин. Я беспокоюсь за тебя, — почти равнодушно произнес Франческо.

— Вместо того, чтобы искать причину проблемы в себе, ты приписываешь мне какие-то непонятные недостатки. Пусть даже я нервная, но это не меняет сути дела.

— Почему ты отказалась поговорить со мной тогда? Упаковать вещи и уехать — это не лучшее решение, ты так не думаешь?

— Это просто смешно! Как ты можешь требовать от меня подобного спокойствия? На моих глазах мой муж целует другую женщину и не возвращается домой ночевать… Если бы я повела себя иначе, скажем менее импульсивно, это бы означало, что ты мне совершенно безразличен.

— Приятно слышать, — Франческо самодовольно улыбнулся. — Меня удивляет другое: ты всегда казалась мне такой уверенной в себе девушкой, что могло пошатнуть твою уверенность? Всего лишь какой-то нелепый поцелуй?

— Ах! — Эрин всплеснула руками. — Слава богу, я поняла наконец причину твоего разочарования. Видимо, я должна была накинуться на эту блондинку, вырвать ей с корнем все волосы и выцарапать глаза, но вместо этого я предпочла уйти и освободить тебя от своей персоны. Выходит, если следовать твоей логике, это я допустила промах, а не ты…

— Да нет, я вовсе не это имел в виду… Странная ты, Эрин!

В ответ на реплику Франческо она рассмеялась.

— Давай проясним вот что, — предложил Франческо, наклоняясь к Эрин. — Когда мы женились, ты допускала мысль о том, что наш брак — явление временное? Я хочу услышать честный ответ. Ты вообще считаешь, что мужчина может быть всю жизнь верен своей жене?

— Когда я выходила за тебя, я почему-то не задумывалась о лжи, изменах и разводах. Если бы я хоть на миг об этом подумала, а это стоило сделать, то, наверное, не согласилась бы стать твоей женой, Франческо. Мне казалось, я знаю о тебе достаточно для того, чтобы связать с тобой свою судьбу. Я ошибалась…

— А у тебя самой совесть чиста? Ты никогда ничего не утаиваешь, тебе всегда можно доверять, на все сто, не так ли?

— Ты на что-то намекаешь, Франческо?

— На твою беременность!

— Что?

— Ты слышала, Эрин! Ты беременна и скрываешь это от меня. Ты утаила от своего собственного мужа, что ждешь ребенка. По-моему, весьма тяжкий проступок, дорогая. — Франческо был зол.

— Как ты об этом узнал? Отвечай!

— Все тайное рано или поздно становится явным…

— Не умничай! Откуда тебе стало известно?

— На эту мысль меня навел звонок из женской консультации. Я расспросил секретаря и, как отец малыша, получил всю информацию. Вот из-за чего я здесь, а вовсе не из-за раздела имущества.

— Они не имели права говорить тебе это! Это частная информация! — возмутилась Эрин.

— Вот такие мы все нехорошие, Эрин. И именно в этом враждебном мире тебе приходится жить. Мне очень жаль.

— Меня не задевают твои подколы, — Эрин старалась держать себя в руках.

— Не важно. Предлагаю поменяться ролями. Теперь я буду обвинять. Как ты считаешь, мой спонтанный проступок против твоего сознательного… Кто из нас подлее, милая Эрин?

— Ты бы все узнал. Я собиралась сказать тебе о ребенке сразу после развода, — сухо ответила ему она.

— Благодарю за честность. Ты привыкла всегда добиваться своей цели, не так ли? Ты решила: ребенок будет твой, и только твой, мое участие в его жизни не предполагается. Я должен безоговорочно принять такое положение дел? А если я стану упираться, несмотря ни на что, пожелаю быть отцом собственного ребенка, ты покинешь страну, изменишь имя?

— Теперь выходит, ты кристально чистый человек, а я способна на подлости в духе серийных убийц. Очаровательный поворот! — Эрин откинулась на спинку кресла. — Я не собиралась шантажировать тебя и не позволю тебе манипулировать мною.

— Отлично! — грустно рассмеялся Франческо. — Но, сказать по секрету, я всегда мечтал услышать о том, что у нас будет ребенок, от собственной жены, а не от какой-то неизвестной сотрудницы женской консультации.

— Жизнь порой бывает весьма непредсказуема. Меня тоже какие-то вещи расстраивают, какие-то возмущают, хотя случаются и весьма приятные моменты, — хладнокровно отозвалась Эрин. — Я хорошо подумала над тем, говорить тебе про ребенка или нет. Решила, что еще рано. Я считаю, у меня есть право выбирать время для подобных откровений. Потом, я не понимаю, что сейчас это может изменить?

— Не понимаешь? Ты будешь матерью моего сына или дочери! И я хочу, чтобы у моего ребенка была полная семья! Факт моего отцовства все меняет, Эрин. Ради одного этого мы обязаны сохранить наш брак!

— По-твоему, ради ребенка мы должны изображать любящих супругов? Мне претит играть в подобные игры, Франческо.

— Весьма эгоистичная позиция.

— А я бы сказала, реалистичная. Глупо полагать, будто ребенка устроит наша ложь.

— Просто тебе очень хочется отделаться от меня, а о благе ребенка ты и не думаешь, — повысил голос Франческо.

— Если бы я очень хотела от тебя отделаться, я не вышла бы за тебя замуж, милый. Ты своим поведением не оставил мне другого выбора.

— Эрин, остановись, пожалуйся! — проговорил он. — Я умоляю тебя, больше ни слова об изменах, недоверии, предательстве и разводе! Ни единого слова!

— Увы, я не владею языком жестов и мысли читать пока тоже не научилась. Не желаешь разговаривать со мной? Хорошо, я молчу.

— Я не желаю говорить о том, чего никогда не было и не будет в нашей жизни, но я точно знаю, мой ребенок родится в полной семье, где мама и папа любят друг друга. Он не будет страдать из-за сложностей в их отношениях.

— Розовые мечты.

— Так и будет! Ты возвращаешься со мной в Италию, где и следует появиться на свет моему ребенку.

— Ты и впрямь так уверен, Франческо? — ухмыльнулась Эрин.

— Это не обсуждается.

— Ты планируешь увезти меня силой? — осведомилась она.

— В этом не будет необходимости. Уверен, ты подумаешь и примешь правильное решение.

— Правильное… Интересно! Жаль только, твоему желанию не суждено сбыться.

— Все изменится, когда ты вспомнишь, почему согласилась выйти за меня.

Эрин устала. Ей казалось, сейчас она и впрямь упадет в обморок. Она встала с кресла и направилась к двери.

— Давай проведем эту ночь вместе, — Франческо нагнал ее, когда она была на пороге.

— Я отлично помню, ты очень хорош в постели, но, поверь мне, секс ничего не изменит, — проговорила она и нарочно зевнула. — Я не позволю играть своими чувствами.

— Я предложил это не потому, что собираюсь манипулировать тобой, а потому, что знаю, чего ты хочешь.

— Ты ошибаешься, Франческо…