Дзен московского олигарха - Евгения Кретова

Двое пересекли лужайку перед домом, подошли к Фадееву. Тот отдал несколько распоряжений, после чего один охранник направился в дом, а второй – к флигелю Варвары.

Громкий хлопок вдалеке. И следом – оранжево-желтая вспышка осветила кроны сосен, полыхнула искрами в темно-синем небе.

Варвара вжала голову в плечи, краем глаза заметив, как Фадеев рванул к джипу. Мать вскрикнула, по-птичьи неловко взмахнула руками.

– Гриша! – отчего-то вырвалось у нее.

На короткое мгновение, уже хватая падающую мать под локти, Варвара встретилась взглядом с Глебом. Мгновение, сотая доля секунды прежде, чем захлопнулась дверца джипа, и автомобиль рванул по гравийной дорожке к выезду. Короткая, как выстрел, команда во взгляде – сидеть и не высовываться. Команда, которую и в голову не приходило ослушаться.

Потому что сейчас – шутки в сторону. И это «шутки в сторону» слышалось в обрывках фраз из раций охранников, ощетинившегося вооружением патруля, материализовавшегося вокруг дома, в шорохе гравия под черным джипом.

– Гриша, – стонала Ольга Петровна.

Влажной и холодной рукой цеплялась она за локоть дочери, оставляя алые царапины на белой коже, медленно заваливалась на бок. Девушка подхватила ее под локти, заорала:

– Помогите! – только тут сообразив, что сейчас сюда влетит бригада телохранителей и ни одного человека с нашатырем. Тихо чертыхнулась, вспоминая, где у матери аптечка.

В комнату ворвался тот самый охранник, которого отправил во флигель Фадеев пару минут назад. Прибежал на ее крик.

– Кто кричал?

Варвара покосилась на его руку, замершую на кобуре, поджала губы:

– Маме плохо! В ее комнате, синяя сумка с молнией в тумбе под трюмо. Там лекарства! – она махала руками, будто пытаясь завести телохранителя как механическую игрушку. Усадила мать на плетеное кресло, схватила вазу с цветами, отшвырнув букет в сторону, глотнула воды и обильно прыснула той в лицо. Женщина жалобно заскулила, взмахнула руками, будто отбиваясь от пчелиного роя.

– Тихо, тихо, – шептала Варвара, пытаясь поймать ее руки до того, как мать себя исцарапает. Прибежала девушка из служащих в доме, Ирина, кажется, и принесла сумку с лекарствами вместе с белым чемоданчиком с красным лакированным крестом на боку.

Деловито сообщила, что уже вызвала врача для Ольги Петровны.

Варвара схватила материнскую сумочку с лекарствами, решительно перевернула ее и вывалила все содержимое на стол. Рассыпались серебристые пластинки, бутылочки и пакетики. Девушка разворошила их, схватила пузырек темного стекла, с трудом откупорила и плеснула едкую жидкость на ватный диск. Помазала виски, запястья матери, осторожно повертела у лица. Когда женщина немного пришла в себя, сунула ей сердечное под язык.

– Мам, ты чего? – присела на корточки, сжала холодные пальцы. – Ты чего всполошилась-то?

Мать покачала головой, прошептала, с трудом выдавливая слова:

– С Гришей… С Гришей что-то случилось.

– Ну, с чего ты взяла? Мало ли что там бабахнуло! – неубедительно отмахнулась Варвара.

Она старалась говорить безмятежно, хотя перед глазами стоял, пронизывая насквозь, потемневший взгляд Фадеева, когда тот садился в машину. Мать тяжело поднялась.

– Надо позвонить Глебу.

– Сиди! – дочь метнулась к столику, отодвинув в сторону замершую столбом Ирину и охранника. Схватила оставленный Фадеевым сотовый, нашла в списке контактов его номер.

– Да! – он отозвался после первого сигнала.

– Мама…

– Что с ней?

Варвара почувствовала его напряжение, между лопаток стало жарко, будто после пробежки.

– Ничего. Она волнуется, что с Григорием Григорьевичем… – девушка активировала громкую связь, чтобы мать могла сама услышать, что с женихом все в порядке.

Глеб не дал договорить, бросил отрывисто:

– Нормально… Ранен. Скорую вызвали.

Мать ахнула и повалилась на пол, будто подстреленная. Охранник и Ирина едва успели ее подхватить. А Варвара так и стояла посреди комнаты с отставленной рукой, в которой тяжелел подаренный Фадеевым аппарат, и с удивлением наблюдала, как гаснет экран.