Новогодняя игрушка для негодяя - Сусанна Ткаченко

— Мне можно больше на стажировку не приходить? — с надеждой спросила я.

— И не мечтай, Лисичкина! В понедельник продолжишь знакомство с Генрихом, — отрезал мучитель.

Либо уже подействовала таблетка, либо привычка к неприятностям, но я лишь подумала о том, что понедельник — последний рабочий день, потом вечером корпоратив, во вторник мы отправимся на каникулы, а через две недели я вернусь на работу секретарём Алексея Александровича. Он в любом случае лучше, даже с гигиенической помадой и другими прихотями.

С этим и отправилась в столовую, а потом на другую стажировку.

Маргарита опять заставила меня заниматься всякой ерундой, бесконечно далёкой от обязанностей секретаря. Сегодня я протирала верхушки шкафов в приёмной, поливала цветы и носила в буфет конфеты, чай и кофе из подарков Алексея, разбором которых секретарь занималась самостоятельно.

В итоге к концу рабочего дня нога немного разболелась, настроение после приёма успокоительного было заторможенное, и идти на вечеринку совершенно не хотелось, но я бахнула обезболивающего и приказала себе не киснуть. Решила же быть умницей, вот и нечего сворачивать с пути!

В общем, в гости к Зое отправилась вместе с остальными девушками.

Шумной компанией мы завалились в большую квартиру-студию и принялись накрывать на стол.

— А ты что, только сок будешь? — удивилась Нелля, когда я достала из пакета свой вклад, и все сразу же на меня нехорошо посмотрели.

— Да, я не пью алкоголь, — покаялась.

После той памятной вечеринки я не пила. Так, бокал шампанского на Новый год под куранты. Нет, не потому что жалела о содеянном под воздействием коктейлей, просто печалилась, что не очень хорошо все запомнила.

— По здоровью или идейная? — продолжила пытать меня уже Маша.

Тон её подразумевал: и тут решила выпендриться?

Можно, конечно, было на здоровье свалить, но наговаривать на него после потери всех близких для меня табу, а вот Гердой Генриховной прикрыться было вполне допустимо:

— Просто моя хозяйка не любит такого, и я не хочу потерять жилье.

— Тю, — заявила Зоя, — так ты ж бокальчик для настроения, за знакомство и чтобы не отрываться от коллектива!

Ну, в общем, опять сработала моя нелюбовь к уговорам, и тот бокальчик вскоре сыграл роковую роль в дальнейшей судьбе.

Видимо, вино и таблетки, встретившись в моем организме, вступили в сговор с моими недоброжелателями, и меня понесло.

Уже через двадцать минут я сидела за столом и фонтанировала идеями подарков боссам.

— …А Семёну давайте купим трусы «Бриони», аккуратно вскроем упаковку, посыплем внутреннюю поверхность красным перцем, потом запечатаем и вручим! — коварно хохотала я. И пофиг, что «Бриони» носит Алексей. В голове всё смешалось.

— Эко её, — заметил кто-то из девочек, — Кир, уймись, за что ты так Сёмочку?

— Потому что он негодяй, мажор, кобель и тиран, — не стесняясь в выражениях, просвещала я всех до тех пор, пока меня не засунули в такси и не отправили домой.

* * *

Утром проснулась с головной болью и чувством вины. Да уж. Вечер удался...Только к понедельнику отошла, благодаря Розе и Герде Генриховне. С бабулиной подругой мы наряжали ёлку и вспоминали о хороших временах, когда бабушка ещё была жива и не болела, а я училась. Ну а Роза вправляла мне мозги в привычной манере.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ой, ну и что такого? С кем не бывает? Подумаешь. Все моют кости начальству. Ну а за алкоголичку тебя никто не примет. Они же видели, что тебя с бокала развезло…

Их поддержка помогла, и в понедельник на работу я шла в нормальном настроении, почти забыв о пятничной выходке.

А зря. Враг в это время не дремал…

Выяснилось это, когда я явилась в приёмную Темнова на процедуру ежедневного сближения с Генрихом.

— Семён Степанович злой как чёрт, уже три раза про тебя спрашивал, что там у вас произошло опять? — встретила меня словами Дарья Дмитриевна. — А впрочем, не отвечай, иди скорее.

О господи, что на это раз на него нашло?! Ладошки вспотели, в кабинет я входила на дрожащих ногах.

— Ну наконец-то! — воскликнул босс, как только меня увидел, и в глазах его мелькнул злорадный блеск…