Невеста Саида - Олли Серж

Саид

Теону приводят в чувства и совершенно бледную уводят из гостиной.

Подходить не положено, поэтому я просто провожаю ее взглядом. Что вообще происходит в этом доме? И что не так с этой девочкой?

Ненавижу, когда не сам создаю правила игры.

Дядя хмур и принципиально игнорирует меня, общаясь только с Арсланом — дедом Теоны. Он недоволен тем, что я влез в семью Назимы и заставил его вынести семейные проблемы на совет. Который, кстати, возглавляет Арслан и поддерживает Адашева в его правах на воссоединение с женой.

Новость о том, что я сорвал свадьбу внучки «уважаемого человека» дядьку просто добила. Ах, сколько я выслушал нелестных речей о том, как Аллах должен наказать меня за грехи. Что я позорю род и мой отец отрёкся бы от меня…. Такого.

Серьезно? Не трогают меня эти речи. Близких человека у меня всего два. Они — род и семья. Их девочки- прекрасные жёны. И, скорее всего, в другой ситуации я бы просто свалил на месяц из страны, пока все не успокоятся, но что-то подсказывало мне, что Обский не шутил. Он начал бы бить по тем людям, за которых я несу ответственность. Жёнам Лехи и Сергея явно достаточно негативных впечатлений. И… еще Теона. Сложно признаваться в этом самому себе, но девчонка так запала в голову и еще один «приветливо встающий орган», что в какой-то момент захотелось принять ситуацию, как судьбу.

Зараза! С психом сжимаю кулаки. Своим молчаливым падением нахрен разнесла мою накрученную логику, что вся их шибанутая семейка заодно.

За сутки я перелопатил кучу информации, поднял половину связей, но так и не понял зачем Обскому мои деньги. Даже если Адашев вышел из сделки по застройке в Подмосковье… У Обских хватит бабок, чтобы купить три таких района уже готовыми!

— Куда ты собираешься привести жену, Саид? — немного вальяжно спрашивает Арслан. — На сколько я знаю, дома у тебя нет.

Делаю глубокий вдох и выдох. Грубить нельзя, но очень хочется.

— Разве жена не должна разделять с мужем быт, быть благодарной за то, что он ей даёт и не просить большего? — прищуриваюсь. — Если я захочу уйти в лес или пустыню, Теона обязана будет пойти со мной.

— Это ты правильно говоришь, — цокает старик языком. — Но ты же собираешься иметь детей. А им нужны другие условия.

— К тому времени я решу вопрос с жильём, — отвечаю с нажимом. — Возможно, что даже в другой стране.

— Должен тебя предупредить, — продолжает старик, — что ты берёшь в жены женщину, которая была воспитана по иным законам морали. Иначе… — он разводит руками. — Этой бы отвратительной ситуации не случилось.

— Мораль, как ни странно, — говорю, глядя старику в глаза, — у всех одна. Не думаю, что здесь возникнут проблемы. Меня также совершенно не волнует, какого Теона вероисповедания. Хорошая женщина и жена — это не религиозное понятие.

Я вижу, что старикам не очень нравится то, что я говорю. Но и в спор они вступать не хотят. Дядька незаметно толкает меня в бок.

— Уймись…

— Отец, — на пороге комнаты появляется женщина.

Арслан оборачивается на неё.

— Обед готов, — не поднимая глаз, говорит она.

Мы проходим в соседнюю комнату и рассаживаемся за накрытые столы. Отвратительное ощущение, что все празднуют то, что я делать не желаю, мешает почувствовать вкус еды. Разговаривать с собой, приводя доводы, я могу бесконечно, но натура все равно прорывается и требует крушить. Расставить всех на такие места, как доставляет мне, и дальше жить, как мне комфортно.

В комнату заходит отец Теоны и садится за стол. Перебрасывается несколькими тихими фразами с отцом и переводит взгляд на меня.

— Сейчас женщины помогут Теоне собраться, думаю, что мы решим все вопросы сегодня. И ты, Саид, будешь наслаждаться своей молодой женой.

Я улавливаю в его голосе нотки сарказма, но не задерживаю на них внимание, потому что другое возмущает меня гораздо сильнее.

— Сегодня? — чувствую, как брови ползут вверх. — Мне показалось, что моя невеста нездорова, чтобы принимать участие в таких волнительных мероприятиях, как регистрация брака.

«Или тебе так бабки на счёт получить не терпится?» — добавляю про себя.

— Теона чувствует себя хорошо, просто очень эмоциональна, — прищуривается Обский, совершенно не смущаясь остановленных на себе, внимательных взглядах мужчин. — Сам же говоришь, что может быть беременна… Нужна защита.

И кто там что-то говорит о морали?

После обеда мы возвращаемся обратно в гостиную и начинаем решать вопросы с бумагами. Читаю внимательно контракты. Не доверяю здесь ни единому человеку. Разве что, только Алмазу — троюродному брату, но рядом с отцом он не решается поддерживать меня открыто. Больше всех бесит старший сын Обского. Скользкий тип, хоть и ещё молод. Но разве понятие «сволочь» имеет возраст? Мне не нравятся его блестящие глаза и «бегающий» взгляд.