В ореоле тьмы - Дана Делон

Все эти статьи лишь бесплатная реклама. В его клубах не протолкнуться, ведь на фотографиях так и мелькают шикарные интерьеры, а в текстах описывается нечто настолько невероятное, что абсолютно точно не захочешь пропустить вечеринку. Тео де Лагас притягивает всех своими секретами и темной, таинственной атмосферой. Его имя стало брендом. Красивый, молодой, талантливый и абсолютно безбашенный. Перед его клубом очереди из девочек в коротких юбках – они мечтают о встрече с ним. Он и правда порой наносит неожиданные визиты, чем будоражит толпу. Его фотографии на обложках – гарант того, что тираж уйдет. Я вглядываюсь в снимки, сделанные папарацци. Журнал сегодняшний, значит, они свежие. Тео пожимает руку какому-то мужчине. Статья гласит, что планируется открытие клубов в Лос-Анджелесе. Вот так: от изнасилований до открытия клубов… Мой взгляд падает на запястье Тео. Не может быть! Я хватаю в руки журнал и пытаюсь разглядеть неважного качества снимок. У него на запястье черная фенечка, которую сплела я… а на ее внутренней стороне написано «Ниса». Почему он носит ее? Зачем?

– Мадемуазель, журнал стоит 3,5 евро, – подает голос продавец и бросает на меня брезгливый взгляд. Мои вещи покрыты краской – я не успела переодеться после студии. – Либо покупайте, либо положите на место, – раздраженно бросает он.

Все еще ошеломленная, я кладу журнал на место. Мне точно надо переодеться. С этими мыслями я захожу в «Монопри». На первом этаже отдел с вещами. Хватаю новую футболку ярко-малинового цвета, темно-синие джинсы и черный пиджак.

– Не хотите подобрать аксессуар? – спрашивает консультант. – У нас есть платки.

Он показывает мне синий с малиновыми горошинками. Я хочу сказать, что это будет перебор синего и малинового, но молчу. В конце концов, у каждого свой вкус… или его отсутствие.

– Нет, спасибо. Но я бы хотела оплатить вещи и переодеться в примерочной, скажите, это возможно? У меня очень важная встреча.

– Конечно. Я вас провожу.

Никогда бы не подумала, что в «Монопри» такие внимательные консультанты. Он идет манерной походкой к кассе, и я следую за ним. Мне везет: в это время здесь нет очереди, и меня быстро обслуживают.

– Вам бы пошло то платье на витрине, – говорит парень.

Я бросаю взгляд на витрину, но вместо платья на улице вижу тех самых мужчин, которые преследовали меня в Галери. Я роняю покупки. Консультант смотрит на меня, затем переводит взгляд на витрину.

– Что-то не так? – аккуратно спрашивает он.

– Мне срочно надо переодеться… Скажите, здесь есть второй выход? – взволнованно спрашиваю я.

Мужчины изучают толпу на автобусной остановке, а также салоны такси.

– Здесь только один выход, – словно извиняясь, говорит парень. Затем, проследив за моим взглядом, удивленно приподнимает брови. – Это тебя ищут? – тихо спрашивает он.

Я не отвечаю.

– Где здесь примерочная?

– Там, пошли быстрее. – Он поднимает пакет с моими покупками и тихонько тянет за руку в сторону примерочной. – Вот, переодевайся.

Я прячусь за шторами. Руки трясутся, и пальцы не слушаются, но я снимаю свою перепачканную краской одежду и сую ее в пакет. В новой я выгляжу гораздо приличнее.

– Я заказал тебе «убер», он уже ждет у служебного выхода, – тихо шепчет парень. – Довезет тебя до башни Монпарнас, хорошо?

Я выхожу из кабинки и смотрю на парня. На вид ему лет 19. На ногтях облупленный черный лак, на глазах подводка. Тянусь в сумку за деньгами и вытаскиваю 500 евро. Купюры меньше у меня нет.

– Вот, возьми. – Я протягиваю ему деньги, но он поднимает на меня удивленные глаза и делает шаг назад.

– Нет, оставь себе. Тебе они точно нужнее. – Он взъерошивает темные волосы. – Пошли, доведу до выхода. Надеюсь, мы не попадемся на глаза менеджеру.

Мне хочется сказать ему, что у меня в сумке 80 тысяч евро наличкой – 160 купюр по 500 евро, аккуратно сложенные в конверте, пачка весом не больше 150 граммов. Я всегда ношу все свои деньги с собой. У меня нет уверенности в том, что не придется бежать в любую секунду своей жизни. Сегодняшний день тому подтверждение.

В прошлом месяце был аукцион, на котором представили внезапно найденный эскиз Эдуарда Мане. Такая была пиар-кампания… Эскиз хранился у старого аристократического рода более 150 лет. Прапрадед семейства дружил со знаменитым художником. И вот сейчас внуки решили продать его. На эскизе была изображена голая женщина. Времена меняются, нравы и воспитание тоже. Но голое тело всегда будет продаваться за баснословные деньги, потому что вызывает восторг у обоих полов. Эскиз купил шейх в Лувр Абу-Даби за 650 тысяч евро. Я сидела рядом с Огюстом в последнем ряду и не могла унять нервную дрожь. Все так восторгались этой работой, и никто из них не знал, что автор данного эскиза сидит вместе с ними в одном зале.

– Торопись, – тихо шепчет мне парень.

Он проводит меня в служебное помещение. Я опускаю голову и стараюсь ни на кого не смотреть, чтобы не привлекать внимания. Тихо переставляю ноги по потрепанному светлому кафелю.

– Нам сюда, – бормочет он и открывает маленькую пластиковую дверь. – Белый «рено».

– Спасибо, – благодарю я. В руках все еще купюра. Мне неловко, и хочется как-то его отблагодарить. – Может, возьмешь?

Он вновь качает головой.

– На твоем месте я бы поспешил.

– Спасибо… – повторяю я.

– Удачи тебе, – бросает он напоследок.

Я запрыгиваю в машину и здороваюсь с водителем.

– Куда именно вам надо на Монпарнасе?

– Можете высадить меня у любого кинотеатра?

– Конечно.

Водитель заводит машину и аккуратно трогается с места. Я неловко машу своему юному спасителю. Он делает то же самое, а затем исчезает за дверью. Я даже не спросила, как его зовут. А надо было. Жаль, что он останется для меня безымянным человеком.

«Убер» отъезжает от магазина, и я провожаю взглядом людей, которые бегают в поисках меня. Никогда бы не подумала, что они так быстро вычислят Габриэля. Я отсаживаюсь от окна, чтобы никто ненароком меня не увидел.

Мой телефон начинает звонить. Незнакомый номер высвечивается на экране. Этот мой номер знают только три человека: Огюст, Джош и Габриэль, который купил мне телефон и оформил сим-карту на свое имя. Я отвечаю на звонок и подношу трубку к уху. Молчу – жду, когда человек на том конце что-то скажет.

– Я знаю, что это ты, Ниса. – Тихий, глубокий голос вызывает мурашки по телу. – Остановись, не убегай, давай поговорим.

Я качаю головой. Знаю, он не видит меня. Но слова застревают где-то в горле. Воздуха начинает не хватать. Я открываю окно, и ветер бьет в лицо, делаю несколько судорожных громких вздохов. Отключаюсь и выкидываю телефон в окно. Слышу, как он ударяется об асфальт и разбивается.