Ночь над Манхэттеном - Кристин Лестер

От умиления брови на бабушкином лице вознеслись до самой прически.

— О боже, как приятно! Где же ты… гхм. Откуда же вы знаете мою Хэтти?

Еще немного — и она полезет сюсюкать и играть с ним «в козу», мрачно подумала Хэтти. Умиляется, как будто он младенец!

— Я сейчас быстро переоденусь, и мы поедем в Йорк! — ядовито сообщила Хэтти. — Бабуля, ты не могла бы выйти?

— Конечно! Не буду тебе мешать! Пойдемте, Оливер, расскажете мне о себе, я поставлю чай…

— А…

Хэтти стояла на пороге, открыв рот и растянув по полу джинсы, которые она держала за одну штанину. Вообще-то она имела в виду, что их с Оливером надо оставить одних, но, видимо, он сам так не считал.

— Вы любите вишневые пироги? — доносилось из кухни. — Я вчера напекла целую гору! Соседка съела почти все, осталось десять штук, сейчас в микроволновке…

Хэтти со злостью захлопнула дверь, и та снова чуть не слетела с петель.

Через пять минут она во всеоружии вышла в столовую. Еще никогда в жизни, с тех пор как ей исполнилось двенадцать и на груди появились первые округлости, Хэтти не собиралась так быстро. Сегодня она просто умыла лицо и почистила зубы. Никакой «невидимой» косметики и длинных последовательных процедур.

— О, — сказал Оливер, увидев ее, — ты так классно выглядишь!

— Да, что это ты сделала со своим лицом? — присоединилась к комплименту бабуля.

Хэтти пожала плечами:

— Просто помыла его. И все.

— Ты всегда так делай! — почти хором сказали они.

Следующие полтора часа Хэтти не знала, как увести Оливера. Начиналась обычная история — всем ее кавалерам до умопомрачения нравилась бабушка. А уж когда они узнавали, что Хэтти — сирота, и принимались вдвойне обхаживать миссис Голдинг, Хэтти и вовсе становилось худо.

Хэтти прекрасно помнила, как Джонни не отходил от бабушки по целому дню, словно приехал к старой приятельнице или очень близкой родственнице. И вообще — они с бабулей постоянно созванивались за ее спиной, а несколько раз Джонни даже приезжал в гости один, словно он — родной внук!

Сама Хэтти, хоть убей, не могла найти в бабушке ничего такого, что привлекало друзей. После долголетних мучительных раздумий на сей счет она пришла к заключению, что бабушка, как хорошая актриса, просто умеет нравиться, когда захочет. А с внучкой ведет себя естественно, а значит — совершенно не привлекательно.

— Что ты, она у тебя просто прелесть! — мечтательно проговорил Оливер, когда Хэтти с пятого раза, с огромным усилием, удалось-таки заманить его в такси. Свою машину она теперь не использовала, и с того памятного вечера ее любимый «ламборгини» жил на платной стоянке.

Теперь автомобиль был не нужен, потому что в городе они с Оливером все время гуляли пешком. Гуляли по улицам, торговым центрам, целовались в примерочных и мебельных магазинах… Гуляли по кафе, паркам, часто катались на каруселях и пили вино за первыми летними столиками на тротуарах в центре. В общем, им было хорошо и без машины.

Сегодня Хэтти и Оливер, взявшись за руки, как подростки, не сговариваясь, направились в парк аттракционов. Хэтти хотелось кататься, размахивать руками и визжать. Ей хотелось сделать что-нибудь такое… такое… Чтобы выплеснуть все напряжение, которое утром не дала выплеснуть бабушка. Странно, что Оливер после несостоявшихся любовных игр даже не пытался пригласить ее к себе и вообще не проявил никакого недовольства или разочарования. Напротив, он был рассеян и смотрел на Хэтти немного виновато.

А ведь у него в городе — отдельная квартира, в которой им никто не помешал бы до вечера. И — до утра. А потом — еще до вечера… Но почему он молчит? Хэтти остановилась. От этих мыслей злой задор заплескался в ней еще сильнее. Эх, надо было все-таки купить боксерскую грушу! — с досадой подумала она. Столько проблем можно было бы решать, не выходя из дома! Стоп. Боксерскую грушу?.. Парк аттракционов?.. И пока еще цепочка ассоциаций не успела привести ее к главному слову, Оливер произнес:

— Слушай, ты мне не нравишься. Ты слишком напряженная. Пойдем, прыгнем с тарзанки?

Хэтти остановилась, открыв рот и во все глаза глядя на Оливера.

— Прыгнуть с тарзанки?

— Это не так страшно, как кажется в первый раз.

— Ты предложил мне сейчас… прыгнуть с тарзанки?

— Да, а в чем проблема-то? — Оливер ничего не понимал. Но как объяснить ему? В этот момент Хэтти испытала самый настоящий шок, словно нырнула в ледяную воду. Несколько дней назад она сама придумала, как воображаемый Фрэнк учил ее прыгать с тарзанки! А наутро подарил абонемент вместе с букетом голубых…

Тут ее во второй раз окатило ледяной волной, да так, что пришлось схватить Оливера за руку и сесть на лавочку. Итак, все сходится практически в точку: и тюльпаны в форточку, и тарзанка. Хэтти с трудом могла дышать от нахлынувших чувств. Такого с ней никогда еще не было! И она уверена, что ни с кем на свете такого никогда не было. Чтобы собственная сказка да в такой точности начала сбываться!..

— Хэтти, да что с тобой! — Оливер смотрел на нее с искренним испугом. — Ты можешь объяснить, что происходит?

Но она и сама была бы рада получить объяснения, что происходит. Хэтти молчала, пытаясь хоть что-то понять. Надо срочно рассказать Мадлен. Нет, надо срочно рассказать Джонни. Нет, надо честно признаться во всем Оливеру!

Она развернулась к нему и взяла за обе руки:

— Послушай, мне надо с тобой серьезно поговорить.

Он придвинулся и пересадил ее к себе на колени.

— Успокойся.

— Нет, я спокойна, но мне надо тебе кое-что рассказать.

— Я вижу, как ты спокойна.

— Нет, я правда спокойна. — Хэтти попыталась вырваться. — Давай прыгать с тарзанки. А потом поговорим.

— Так. — Он еще крепче сжал ее в своих руках. — Сиди и не дергайся. Рассказывай, что тебя так напугало.

— Нет, меня не напугало, меня… Мне надо с тобой поговорить! Мне… Оливер, мне, правда!.. Я расскажу тебе такие вещи, ты сам потеряешь голову. Это касается нас обоих! Это чудеса!

— Успокойся, не тараторь. Ничего не бойся. Это же я.

— Оливер.

— Да, я — Оливер. Хэтти, если честно, мне тоже надо поговорить с тобой. — Он сильно сжал ее ладонь, потом поднес к губам и прижался к ней долгим волнующим поцелуем.

Некоторое время Хэтти смотрела «сквозь» Оливера, все еще размышляя о своем, потом почувствовала, как по телу пробежали мурашки. Она поняла, что сейчас сойдет с ума. Для этого есть веские причины.

— Хэтти, я люблю тебя. Вот… в чем дело.

— Что?

— Я тебя люблю, — прошептал Оливер ей на ушко и зарылся носом в распущенные волосы. — Только не прогоняй меня.

На них радостно смотрели двое малышей и о чем-то шептались, показывая пальчиками.