Охота на Лань. История одной одержимости - Нина Линдт

– Я все понимаю. Я знаю о цене квасца на рынке. Давайте договоримся так: месяц вы добываете его бесплатно, а потом мы вернемся к этому разговору.

– Что может произойти за месяц? – вырвалось у Валентина.

– Я узнаю вас получше, – ответил граф делла Мирандола.

Краем глаза он наблюдал за Джованной. Но девушка сидела неподвижно, опустив взгляд на руки.

– Валентин, так ведь? – обратился он к младшему Альба.

И к своему удовольствию заметил, как Джованна удивленно посмотрела на него.

Юноша рядом с Джованной был необыкновенно красив. Правильные мужественные черты его лица привлекали, карие глаза горели любопытством и желанием познавать новое. Граф делла Мирандола был хорошо знаком с таким взглядом. В Валентине он увидел не только инструмент воздействия на Джованну, но и интересного собеседника, граф угадал бы в нем и ученого, если бы уже не знал, что тот увлечен естественными науками. Его целью было за месяц завоевать сердце Валентина, а через него и Джованны. А после при обсуждении дальнейшей добычи квасца предложить брак. Купить Джованну взамен на процветание всего семейства Альба. И девушка к тому времени должна была уже сама рваться к нему в объятья.

– Да, – Валентин не без интереса слушал весь разговор, пытаясь постичь характер загадочного графа. О Джованни Пико делла Мирандола ходило столько слухов и легенд, что уже само его присутствие в этом кабинете казалось Валентину чем-то необыкновенным. А его предложение – даже странным.

– Через неделю состоится диспут на вилле в Кареджи, знаете, где это?

– Да.

– Я бы хотел пригласить вас.

Валентин от восторга чуть не подскочил на месте. Но потом погас:

– Граф, поверьте мне, я бы с огромным удовольствием принял ваше приглашение, но я не могу. Через четыре дня я уезжаю по делам в Геную.

– Вот как? Что ж… это огорчает меня… Но по возвращению из Генуи мы непременно должны вернуться к этой беседе.

Пико делла Мирандола раскланялся с семейством не без досады. Но все-таки он найдет способ приблизиться к Джованне. Месяц, один только месяц. Больше ему не выдержать.

– Марко, я же вижу, что вы огорчены, – Лоренцо Медичи мягко взял доктора за руку и чуть наклонился к нему. – Не опасайтесь. Вы можете говорить откровенно. Я не отношусь к тем правителям, кто, получив дурную весть, велит казнить гонца.

Марко усмехнулся. За несколько минут общения с Великолепным он был потрясен его простотой, открытостью и отсутствием высокомерия. Лоренцо отвечал на неудобные вопросы о своем здоровье спокойно, а к доктору обращался с уважением.

– Я не хочу огорчить вас, особенно после того доверия, что вы мне оказали. Но боюсь, что мало чем могу помочь. Поначалу я смогу контролировать боль, но со временем она все равно перестанет поддаваться лекарствам.

– Все мы смертны, не так ли? – горящий взгляд правителя Флоренции перешел с лица Марко на окно, в которое вливались звуки улицы, создавая неповторимую музыку города: людские голоса, смех, крик ребенка, звук колес и копыт по мостовой, песни зазывал, звон колоколов, лай собак. И в это мгновение, как по волшебству, послышался шум тяжелых дождевых капель, бьющих по всему подряд.

Великолепный поднялся и подошел к окну. Марко встал следом, но не смел приблизиться.

– Вся моя жизнь принадлежит Флоренции. Каждый мой вздох и биение сердца. Мне страшно оставлять ее на сына. Сколько у меня времени?

– Мне сложно предсказать, – Марко подошел, и в ноздри ему ударил запах прибитой дождем пыли. – Может быть, год.

– Всего лишь год… или целый год?

Лоренцо Медичи с закрытыми глазами стоял у окна, словно прислушивался к себе в поиске ответа.

– Вам лучше не быть моим врачом, Марко, мы сохраним наше общение, я постараюсь помочь найти более здоровых пациентов.

Марко улыбнулся.

– Вы добры ко мне, мессер, но слава врача не угасает в зависимости от того, сколько знатных людей он загубил, а лишь растет, если удается кого-то вылечить.

– Ваша правда.

– Мне жаль, что не могу помочь вам больше, мессер.

– Вы были честны со мной, Марко. Это уже многое значит.

Лоренцо Медичи поклонился доктору, прощаясь, и ушел к себе в кабинет. Марко еще некоторое время стоял у окна, слушая уютный шорох дождя.

Благодаря Медичи и Альба количество его пациентов увеличивалось. Вскоре он сможет открыть свой кабинет, может, даже возобновит занятия наукой. С Альбертиной они стали любовниками, пусть это никак не повлияло на то, что его сердце замирало при виде Джованны. При мысли об Альбертине, с которой предстояла встреча вечером, Марко улыбнулся. Она оказалась пылкой любовницей, ласковой и нежной. Марко был благодарен ей за компанию, пусть встречи и были всегда короткими: Альбертина была замужем, а ее муж скоро стал пациентом Марко. У бедняги была подагра, Марко честно пытался облегчить его страдания, но взбалмошный пациент отказывался соблюдать строгую диету, предпочитая хворать. Ну а его молодая жена предпочитала ласку доктора стонам и жалобам больного. Марко подозревал, что муж догадывается об их связи и ему это даже на руку: темпераментная Альбертина постельными утехами могла свести его в могилу быстрее подагры.

Марко снял домик возле рыночной площади, поэтому к Альба теперь приезжал редко: доктор прекрасно понимал, что ему нужно построить свою жизнь во Флоренции отдельно от них.

– Квасцы графа делла Мирандола гораздо лучшего качества, – докладывал Джакомо отцу. – Там несколько залежей, мы начали разрабатывать одну, и, по моим подсчетам, за один только месяц мы сможем добыть кристаллов для протравливания тканей в течение полугода.

– И все же не станем отказываться пока от закупок в Вольтерре, – решил синьор Альба. Он слушал старшего сына, приглаживая клинообразную седую бородку. – Мы еще не знаем, что за условия выдвинет граф делла Мирандола.

Лоренцо дождался, когда останется наедине с братьями, и спросил, хитро щурясь:

– Уж не мужеложец ли наш сиятельный граф?

– С чего ты это решил? – нахмурился Джакомо.

– У него нет любовниц, при его внешности это странно. Не находишь?

– Просто ты только и думаешь, что о бабах, – возразил Джакомо. – А он постоянно работает над рукописями. Слышал же, что у него библиотека больше, чем у Медичи?

– И все же: богатый, красивый, одинокий.

– Потому что умный, – улыбнулся Джакомо.

– Я слышал, он однажды устроил побег своей любимой, правда, безуспешный, – может, до сих пор ее любит? – спросил Валентин.

– Валентин, только ты и Джованна еще верите в любовь вечную и бесконечную, – Лоренцо шутливо ухватил младшего брата за подбородок. – Уж не влюбился ли он в тебя? Вон и на вечер пригласил.