Обмани меня еще раз - Валентина Элиме

‒ У вас все хорошо? ‒ я подняла голову и увидела перед собой девушку, что делала для меня кофе за стойкой. ‒ Вы столько времени просидели одна, уставившись в одну точку. И кофе ваш остыл, да и одежда у вас не для посещения подобных заведений. Я вас не прогоняю, может, вам помощь какая нужна?

‒ Нет, нет, спасибо, все хорошо. Меня должны забрать, ‒ зачем-то соврала я. ‒ Еще немного посижу и все.

Девушка не стала больше допытываться и вернулась за кассу. На глаза попала чашка с кофе, к которой я почти не притронулась. Руки потянулись к остывшему напитку. Я выпила содержимое почти на одном дыхании. Алкоголь притуплял горький вкус кофе, но во рту он все равно ощущался. Прохладная вода была бы кстати. И стоит оставить это место. Мне надо было собрать себя по кусочкам и вернуться домой. Папа, наверное, переживает.

‒ Еле тебя нашел, ‒ знакомый голос шумно выдохнул около уха, губы коснулись моей щеки и тело Даниила плюхнулось на стул напротив.

‒ Ты?! Как ты меня нашел? ‒ его появление сильно удивило меня.

‒ Так ты же сама мне написала, откуда тебя надо забрать, ‒ он покопался в кармане и вытянул перед собой телефон. ‒ Знаешь сколько забегаловок по этой дороге? Я уже и счет потерял, останавливаясь перед каждой. Как тебя угораздило здесь оказаться?

Даниил обвел взглядом придорожное кафе и поморщился, видимо, не привык к таким заведениям.

‒ И почему ты в таком виде? На работе что-то случилось? ‒ его лицо выражало беспокойство.

‒ Я решила взять отпуск, ‒ эта мысль пришла ко мне внезапно.

Чернов вряд ли смириться с моим отказом, и не оставит меня в покое, пока я не осмотрю его дочь и не сообщу свое мнение о ее состоянии здоровья. У меня же нет никакого желания снова встретиться с ним. Отпуск даст мне привести мысли в порядок и войти в привычную колею, по которой текла моя жизнь до его прихода. И я, наконец-то, закончу дело, которое требовало своего завершения еще давно.

‒ Отвезешь меня обратно в город? ‒ с мольбой в голосе обратилась я к Даниилу. ‒ И мою машину…

Мужчина напротив меня был в недоумении моим поведением и внешним видом, но не приставал с глупыми вопросами. После моей просьбы он позвонил кому-то по телефону, долго ругался, затем потребовал ключи от моей машины. Даниил подошел к девушке за кассой, положил перед ней свою визитку и мои ключи, что-то объяснил, сверху оставил денежную купюру. Она в ответ кивнула и мило улыбнулась.

‒ Поехали, ‒ он подал мне руку и вывел на улицу.

Я двигалась рядом с ним на автомате, словно робот, но его забота радовала. Даниил неторопливо подвел меня к своей иномарке, открыл переднюю дверцу и спокойно подождал, пока я удобно устроюсь и накину ремень, только после этого захлопнул ее и сам уселся за руль. Он не торопился в город, затерявшись среди остальных машин, плавно ехал по трассе в сторону города, терпеливо ожидая момента, пока я сама заговорю.

‒ В бардачке есть фляжка, если тебе надо собраться с мыслями, ‒ он мимолетно взглянул на меня. ‒ И набраться храбрости. До города путь недлинный.

Даниил хороший парень, но я не могла рассказать ему историю с Антоном. И не хотела. Зачем ворошить прошлое, которое всеми силами пытаешься вычеркнуть из памяти? Мою историю, связанную с ним, знал только папа. Павел Николаевич, наверное, уже звонил ему. Представила, что он сейчас может испытать. Стоило его успокоить. Набрала отцу еще одно сообщение и открыла бардачок. Отыскала необычной формы фляжку, отделанную качественной кожей, но не открыла, лишь вертела его в своих руках. Чем мне может помочь глоток алкоголя? Абсолютно ничем, кроме короткой передышки от тяжелых воспоминаний.

‒ Ева? Не молчи, пожалуйста. Ты меня пугаешь, ‒ я посмотрела на Даниила.

На секунду наши глаза встретились, прежде чем он снова стал следить за дорогой. Сегодня он был сосредоточен, напряжен, будто ожидал нападения врага. Из-за меня он сорвался с города и кинулся меня искать, без лишних вопросов. И не приставал с вопросами. Это дорогого стоило. Многие не могли встретить своих возлюбленных ни с работы, ни с дальней поездки, не говоря уже о неожиданных просьбах ехать куда-то далеко и бесцельно. Кто я ему? По сути, никто, недавно только познакомились. Почему тогда я написала ему? Ведь даже не помню, как набирала ему сообщение, иначе он не смог бы меня отыскать. Значит, на подсознательном уровне я доверяла ему. Даниил почувствовал мой изучающий взгляд на себе и снова повернул голову в мою сторону.

‒ Отвези меня домой, пожалуйста, ‒ мне не хотелось говорить. ‒ Я все объясню, но как-нибудь потом. Не могу сейчас рассказать, слишком тяжело. Не могу…

Я так и вертела в руках его фляжку, когда мы заехали в город и двинулись в сторону нашего дома. Даниил открыл мне дверцу, помог выйти из машины и за ручку довел до калитки, словно я собиралась сбежать.

‒ Как будешь готова к разговору, напиши. Я приеду сразу, как смогу, ‒ и он обнял меня, будто прощался навсегда. ‒ Я постараюсь тебя понять, что бы там у тебя ни случилось, и осуждать не буду, что бы там ни натворила, в прошлом или же в настоящем.

Он отстранился от меня и поцеловал, быстро и внезапно, коснулся своими теплыми губами моих сухих губ и ушел. Я так и стояла около двери, смотрела, как он садился в машину и уезжал, и до конца не понимала, как мне повезло встретить такого мужчину. Но только сердце молчало, не встрепенулось и после его поцелуя. Не было между нами искры, как бы я этого не хотела.

Папа ждал меня на крыльце, видимо, слышал звук подъехавшей машины и вышел меня встречать.

‒ Пап, давай не сегодня. Завтра все расскажу и объясню, а сейчас я хочу отдохнуть. Устала, ‒ я подошла к нему, обняла и затем поднялась к себе в спальню. Сил не осталось, пережитые эмоции отняли у меня все.

В тот вечер папа меня не беспокоил…

‒ В отпуск она решила уйти, ‒ это были самые безобидные слова, услышанные мной в кабинете Павла Николаевича на другой день, как только я пришла в больницу.

Таким главврача я видела впервые…

***

Капрал рвал и метал.

Он разорался не на шутку, обвиняя меня во всех грехах, которые случились в больнице в последние месяцы, хотя никакого отношения я к ним не имела. Но главврач нашел крайнюю — меня. Его можно было понять, я бросила работу в разгар рабочего времени, не отвечала на звонки, сорвала встречу с потенциальным меценатом. Плюс к этому, добавлялось мое нежелание видеться с родителями маленьких пациентов. И Павла Николаевича было не остановить. Я молчала, сидела, не смея поднимать голову, изредка кивая ему, соглашаясь с его обвинениями. Он скоро выдохнется, устанет ругать, тогда уже можно смело решать вопрос.

Павел Николаевич опустился в кресло и выдохнул, пальцы постукивали по столешнице. Он смотрел в окно, но в голове искал решение.