После тебя только пепел - Алекс Хилл

– Ты в последнее время какой-то странный.

– Хочешь об этом поговорить?

– Да! – вскрикивает она, хлопая ладонями по матрасу.

– Я дам тебе номер хорошего психолога. Он выслушает.

Лицо Крис покрывается красными пятнами – верный признак бешенства. Ей хочется вскочить и устроить скандал, но она сама загнала себя в угол, решив в очередной раз доказать мне, что изменилась. И сейчас у меня нет времени на эти глупости, нужно успокоить ее и выпроводить.

– Крис, мы не сиамские близнецы. Хочешь быть со мной, не пытайся контролировать. Я этим говном не занимаюсь и тебе не позволю.

– Я и не пытаюсь тебя контролировать, я всего лишь интересуюсь твоей жизнью! Это так плохо?!

– Интересоваться жизнью – не значит лезть в мои дела.

– И что же за дела такие? – кривится она.

Бесполезно. Провожу ладонью по лицу и шее, желая стереть раздражение, и киваю на дверь:

– Тебе пора.

– Выгоняешь меня?! Опять?!

– Мне бы не пришлось этого делать, если бы ты сама знала, когда закрыть рот.

– Какой же ты… – Крис поджимает губы и качает головой.

Она вскакивает с постели и поднимает с пола юбку, натягивает ее на бедра и застегивает верхние пуговицы нервными движениями пальцев.

– А ведь я думала, что в этот раз все будет по-другому, – гневно рычит она.

– И я тоже, – отвечаю безэмоционально.

Реакция незамедлительна и разрушительна. Крис покачивается, как от удара, а на лице – серая скорбь. Ей все еще невыносимо от меня отрываться. Черт возьми, ну когда она уже дорастет до этого?!

Крис приближается мягкой поступью, кладет руки мне на плечи, заглядывая в глаза, и произносит с клокочущим трепетом:

– Но это не меняет того факта, что я тебя люблю.

И не меняет того – что я ее нет.

– Позвони мне, когда закончишь с делами, – выдавливает Крис сквозь внутренний протест и шагает к выходу.

Разочарованно смотрю ей вслед. Она прошла уже все стадии, некоторые даже по несколько раз. Это больше не та слабачка, с которой я познакомился, но самое важное озарение еще не пришло. И я пока не могу понять, что нужно сделать, чтобы по-настоящему подтолкнуть ее к краю.

Дверь закрывается с тихим щелчком, телефон снова оживает. Пробегаю взглядом по экрану и встряхиваю головой, переключаясь на другой объект. Пора. Все уже готово.

Женское общежитие охраняет опасный моральный тяжеловес. Десятки парней летали по этим коридорам, подгоняемые шваброй, сжатой в сильных руках Агаты Павловны. Эта женщина может приструнить кого угодно, если захочет, немногие проходили с достоинством через ее границу. Провожу ладонью по макушке, стряхивая дождевые капли с волос, подхожу к окошку коменданта и наклоняюсь, чтобы заглянуть в небольшую каморку.

– Добрый вечер, – говорю я, приветливо улыбаясь.

Агата Павловна поднимает голову, желтый свет лампы озаряет ее морщинистое лицо. Тонкие брови нахмурены, губы сомкнуты. Самые лютые сцены в ужастиках менее страшные, чем взгляд этой женщины, но, разглядев меня, она тут же преображается. Взгляд теплеет, брови возвращаются на место из хищного прищура.

– Здравствуй, Данечка. Давненько уже тебя не видела.

– Все не было времени заскочить, – с сожалением отвечаю я. – Как поживаете, Агата Павловна? Как здоровье?

– По-разному, – тяжело вздыхает она. – Иногда поясница ноет так, что выть хочется, а в целом все хорошо. Как твои дела? Как отец?

– Еще не вернулся, но я передам от вас привет, если хотите. Он будет рад. А еще узнаю, когда можно возобновить ваши процедуры.

– Ох, Данечка, – Агата Павловна польщенно прижимает руку к груди. – Спасибо тебе.

– Всегда пожалуйста. Нельзя, чтобы такой важный человек, как вы, жаловался на здоровье. Без вас здесь все рухнет.

Она по девичьи хихикает и кокетливо взмахивает рукой:

– Ну скажешь тоже!

– Это чистая правда, Агата Павловна. Кстати, я не просто так зашел. Мне нужно подругу проведать. Пропустите?

– Данька-Данька, ты из меня веревки вьешь, – причитает она, качая головой. – Но куда я денусь? Кому-кому, а тебе можно доверять. Проходи, конечно, только недолго.

– Ага, – радостно киваю я. – Спасибо.

Легким шагом направляюсь в глубь коридора и поднимаюсь по лестнице на второй этаж. Комнату нахожу быстро, но не спешу заходить, останавливаясь перед дверью. Даже интересно, как все пройдет? Сценария два, и к обоим я готов, а вот Алена вряд ли. Что ж делать, выбора у нее все равно нет. Будет или по-моему, или по-моему.

Поворачиваю ручку двери, которая поддается без особого труда, и вхожу в комнату, погруженную в полумрак. Точным движением нахожу выключатель на стене и бью по нему, зажигая потолочную лампу.

– Я, конечно, люблю, когда девушки встречают меня в постели, но сегодня рассчитывал не на это, – весело произношу я, опираясь спиной о стену.

Алена сидит в постели и, кажется, не может поверить своим глазам. Она часто-часто моргает и едва заметно мотает головой. Пытается меня развидеть? Нет, девочка, не выйдет. Я действительно здесь, и ты знала, что это случится. Не двигаюсь, позволяя Алене примириться с реальностью. Пока нет необходимости пугать ее, эта стадия уже пройдена. Я увидел все, что нужно, даже немного больше. Дело за малым – объяснить, что я не враг.

– Как ты вошел? – наконец-то оживает Алена, комкая в руках пуховое одеяло.

Эта деталь от меня не ускользает. Значит, она растопила сердце Павловны? Интересно.

– Есть такие штуки, Алена, называются двери. Они позволяют людям проходить сквозь стены.

– Думаешь, это смешно? – хмурится она.

– Думаю, это логично.

– Тебе нравится считать всех людей вокруг идиотами?

– А тебе нравится причислять себя к ним?

Линия челюсти Алены заостряется, под скулой появляется бугорок. Злится на меня? Ой, как страшно.

– Что тебе нужно?

– Сейчас или вообще? – уточняю я, продолжая, на свой скромный взгляд, забавную дружескую беседу.

– Что тебе нужно от меня? – повторяет она с нажимом, но это все еще не убедительно.

– Я уже отвечал на этот вопрос, Алена. Мне не нравится подрабатывать попугайчиком. Повторяю в последний раз. Не мне нужно. Тебе.

– Кажется, тебе нравится подрабатывать психопатом. Я тоже уже ответила, что мне от тебя ничего не нужно.

Ауч! А вот это неплохо. Наконец-то она скинула со своей башки шлем глупости и начала реагировать не как сорванный цветок, а как кактус. Прогресс.

– Одевайся! – заявляю я тоном, не терпящим пререканий. – Нам пора.