Заставлю быть моей - Алиса Ковалевская

— Перестань истерить, Лина, — выговорил он. Сунул руку в карман пиджака, и я вновь увидела флешку. Пожалуй, это было куда действеннее любого оружия. Выстрел наверняка, наотмашь. Сжал ее в кулак и продолжил: — Ты считаешь, что сможешь меня перехитрить. Считаешь, что если расскажешь о наших с тобой делах Козельскому и этому своему… — покривил презрительно губами, — недомерку жениху, то все встанет на свои места? Ты далеко не дура, Лина. Сама же прекрасно знаешь — проблему это не решит.

— И что же её решит? — чувствуя, как таившаяся до сих пор внутри тревога дрожью вырывается наружу, осведомилась я, хотя уже догадывалась, что услышу в ответ.

Губы Олега опять искривились. Это не было ни усмешкой, ни ухмылкой. Всё те же пренебрежение и угроза, которые я ощущала буквально каждой клеткой тела. Я — всё та же лань, он — хищник, подобравшийся, готовый сделать последний смертельный прыжок.

— Проблему решит лишь твое согласие пойти в ЗАГС и стать моей законной женой, Алинёнок.

Вот и всё. Не прыжок — выстрел. Его слова отдались внутри меня, ртутью потекли по венам.

— Не называй меня так! — прорычала, как будто раненная, пойманная им, но все еще пытающаяся бессмысленно сопротивляться. — Я не выйду за тебя замуж! Не выйду!

Мне казалось, что с каждой минутой в салоне становится все меньше и меньше кислорода. Дышать было сложно, неотвратимость брака с Олегом накрывала с головой. Я не понимала, как мне выпутаться из всего этого.

Бросила взгляд на ручку возле моего локтя, на рычажок, нажатие на который могло бы дать мне свободу, если бы не втопленная кнопка блокировки, и тут же услышала щелчок. Олег разблокировал дверь, предоставив мне возможность уйти. Предоставив мне видимость выбора, потому что открыть машину и обрести желаемую свободу я не могла. И Громов, будь он проклят, прекрасно это знал!

— Ты, конечно, можешь сейчас уйти, Лина, — словно в подтверждение моих мыслей, сказал он. — Можешь. Но тогда я сегодня же передам флешку налоговой. Поверь, одних только денег, чтобы откупиться, Козельскому может не хватить. Думаю, какое-то время ему придется провести вдали от дома. Говорят, в местах не столь отдаленных условия сейчас улучшились, но как знать… Проверим?

Я схватилась за ручку, словно за спасительную соломинку, и бросила ненавидящий взгляд на Олега:

— Ты уже что-то сделал, верно? — сдавленно.

— Что я сделал?

— У Вадима проблемы. Это ты виноват, да?

Мгновение, и уголок рта дернулся. Во взгляде мелькнуло тёмное удовлетворение, не предвещающее ничего хорошего, дающее понять — это только начало. Конечно же, это он. Это все он.

— Ненавижу тебя! — выплюнула, не дожидаясь ответа.

— Это не важно, Лина.

— А что важно? Что для тебя важно?! — закричала я. — Что?!

— Ты. Для меня важна ты.

— Еще скажи, что любишь меня, — засмеялась истерично, нервно, каким-то ненормальным смехом. В этот момент мне хотелось отключиться. Хотелось забыться и очнуться где угодно, только не в этой машине, не рядом с ним. Месяц, год, пять лет назад, но только не в этом дне.

— Я могу сказать тебе все, что угодно, — холодно усмехнулся. — Но ты все равно не поверишь. Поэтому, — он вновь разжал кулак с флешкой, показывая ее мне. Небольшой металлический прямоугольник, способный уничтожить не меня — все, что мне дорого, всех, кто мне дорог. Посмотрел в глаза. — Выбирай. Либо ты сейчас идешь со мной по доброй воле. Надеваешь платье, которое я для тебя купил и становишься моей женой, либо все, кого ты любишь, будут страдать по твоей вине.

Он знал, на что давить, знал, куда бить. И слова его были четкими, попадающими в цель. Каждое из его слов — пуля, каждый его взгляд — выстрел. С тем же успехом он мог бы поставить меня у кирпичной стены и спустить курок.

— Я выхожу замуж за Егора, — как мантру. Умом понимая, что это уже не имеет значения.

— Вчера я дал тебе возможность, Лина, по-хорошему попрощаться с ним. Ты предпочла трусливо сбежать…

Я ничего не ответила. Отвернулась, посмотрела в окно. Замуж за Громова. Замуж за человека, для которого нет границ, замуж за мужчину, которого я когда-то любила. Когда-то я мечтала стать его… Из массивных широких дверей здания ЗАГСа вышли счастливые молодожены. Гости: родные, друзья, кричали «горько», смеялись и приветствовали их радостными восклицаниями. Шампанское лилось рекой, лепестки роз устилали дорожку… Мне вдруг подумалось, что я просто не имею права быть с Егором. Я сделаю его несчастным. Потому что… потому что Громов действительно пойдет на все, чтобы я пожалела о неправильном, в его понимании, выборе. Предупреждение именно об этом слышалось в его голосе, читалось во взгляде. Когда-то в нем боролось черное и светлое. Тьма победила еще давно, но светлое еще имело место быть. Сейчас же его не осталось совсем. Ни намека на проблеск, ни единого пятнышка.

— Хорошо, — вышло глухо и едва слышно. Повернула голову, подняла взгляд на Олега, как будто терпеливо ожидающего моего решения. — Хорошо, я выйду за тебя замуж. Но при одном условии.

— И каком же? — склонил голову на бок, снисходительно смотря на меня. Будто любая моя попытка отвоевать для себя хоть что-то забавляла его. Решения принимал он. Мои же условия… Они ничего не значили.

— Отдай мне флешку, — протянула ладонь. — Отдай мне флешку и поклянись, что не причинишь зла ни Вадиму, ни Егору.

— Так не пойдет, — вместо того, чтобы отдать мне, Олег снова убрал ее в карман. — Будешь хорошей девочкой, и я сделаю тебе свадебный подарок. Может быть.

— Я всю жизнь буду тебя ненавидеть, Олег Громов, — вложила в слова все свои чувства, все эмоции, всю горечь, бурлящую у меня внутри.

— Всю не понадобится, — улыбнулся он и потянулся к чехлу, лежащему на заднем сиденье. Аккуратно положил мне на колени. — Переодевайся, Алина. У нас мало времени. Регистрация нашего брака начнется через двадцать минут. Да, еще кое-что, — он коснулся моей ладони. Стоило мне дернуться, сжал крепче. Поморщился, посмотрев на пальцы и грубо снял помолвочное кольцо — то, что надел не так давно Егор. Взгляд мне в глаза. — Теперь всё, Алина. Переодевайся.

Сказав это, он рывком раскрыл внедорожник и вышел на улицу. Я увидела, как металл кольца мелькнул в его руках и… Тихий звон, когда оно, перед тем, как провалиться сквозь прутья канализационной решётки, стукнулось о неё.

Теперь всё.