Заставлю быть моей - Алиса Ковалевская

Алина

В момент, когда моя подпись черным на белом запечатлелась в книге регистраций, мне показалось, что я продала свою душу Дьяволу. Это было недалеко от истины. Я кожей ощущала взгляд Громова, ястребом наблюдающего за каждым моим движением. Наверное, он тоже до самого конца ожидал подвоха от меня, но ни за что в жизни не признался бы в этом.

— Доволен? — вскинула голову.

— Более чем, — улыбаясь, он надел кольцо мне на палец. — Увижу, что ты его сняла, флешку не получишь, — обманчиво ласково выговорил он. — Теперь ты моя жена, Алина Громова… Н-да… Алина Громова, — повторил, растягивая буквы, будто пробуя на вкус, наслаждаясь моим безоговорочным поражением.

Обессиленная, я обернулась на сотрудницу ЗАГСа, осмотрелась, все еще ища несуществующее спасение. Невесомое платье казалось тяжелым, золото кольца жгло руку.

Олег приобнял меня за талию и, коснувшись плеча второй рукой, прищурившись посмотрел в лицо. Я уперлась ему в грудь, желая отстранить. Желая как можно дольше держать между нами иллюзорную дистанцию.

— Алина Миронова звучало куда лучше, — процедила я.

Он слегка скривил губы, и в этом выражалось все его пренебрежение к моим словам. Опустил ладонь ниже моей талии, провел по ягодицам, поднялся по спине. Все это не сводя взгляда с моего лица. Самодовольная скотина.

— Обойдемся без поцелуев, — выдавила боясь, что именно это сейчас и произойдет.

— Обойдемся, — он разжал руки. — Оставим это только для нас двоих. Никогда не любил выставлять личное на всеобщее обозрение.

В этих его словах было все: и предупреждение, и угроза, и последний пункт моего приговора.

— И что дальше? — едва мы вышли из ЗАГСа, я остановилась и обернулась на Олега, следовавшего за мной по пятам.

Он взял меня под руку и отвел в сторону, чтобы не мешать очередной узаконившей свой союз парочке, покинув Дворец бракосочетаний, ворваться в новую, наполненную счастьем жизнь.

— Дальше… — он задумчиво почесал гладко выбритый подбородок. — Предлагаю отправиться за Яной.

— Мы не поедем за Яной, — отрезала я. — Если ты считаешь, что вправе распоряжаться моей жизнью, жизнь моей дочери тебе неподконтрольна.

— Я намереваюсь её удочерить.

— Намеревайся, — рыкнула я.

Он смерил меня взглядом. Смотрел довольно долго, будто бы что-то взвешивал, обдумывал, и от воцарившегося на это время между нами молчания я сходила с ума.

— Хорошо, поедем с тобой вдвоем, — что-то для себя решив, выговорил он. Опять взял за локоть и повел меня к стоянке.

— Куда мы поедем? — попытка упереться и вырвать руку ни к чему не привела.

Он остановился, обняв за талию, притянул к себе и потерся о мою щеку. Оставил на коже влажный поцелуй. Небрежный и вместе с этим чувственный. От этого касания внутри все так и перевернулось. Вот опять… Опять пропасть между прошлым и настоящим превратилась в тонкую, напоминающую нить линию. Кончиком языка он коснулся кожи и снова тронул губами. Чуть ощутимо подул. Я поняла, что ноги подкашиваются только тогда, когда инстинктивно уцепилась за рукава его пиджака.

— Туда, где нам никто не помешает, — выговорил он, снова целуя, на этот раз в губы. И мне бы оттолкнуть, но я понимала, что в этом нет смысла. Теперь я действительно принадлежу ему. Кем я стану — игрушкой его, или его одержимостью, — не имела понятия. Но то, что собой в его руках я больше не буду — знала точно.

— Мне нужно к дочери. Мне… у меня дела. Олег… — как и в кабинете, все-таки уперлась ладонями ему в грудь, пытаясь отстранить, но добилась лишь того, что он прижал меня теснее. Так, что я ощутила твердость его паха и против воли выдохнула, отвернулась, посмотрела в сторону.

И перестала дышать.

На стоянке, рядом с черной, под стать душе своего хозяина машине Громова, был припаркован серебристый внедорожник. До боли знакомый внедорожник, принадлежащий Егору.

Сам Егор стоял, оперевшись о капот, и смотрел в нашу сторону. Нет. Прямо на меня. И едва взгляды наши встретились, я ощутила себя последней тварью, не только предавшей, но и не нашедшей в себе решимости посмотреть любимому человеку в глаза. Посмотреть в глаза мужчине, который принял меня и мою дочь, который никогда не скупился ни на любовь, ни на подарки, ни на отношение к нам обеим.

Вряд ли фраза «ты все неправильно понял» способна тут чем-то помочь. Понял он как раз-таки правильно. Трусливо сбежала, наврала с три короба и, вишенка на торте, выскочила замуж за другого. Я бы себя даже слушать не стала.

— Я же говорил, чтобы ты выполнила все, что я велел, Лина, — словно издалека в сознание мое ворвался голос Громова. Я резко перевела взгляд на него и неверяще просипела:

— Ты не мог. Не мог, Олег, — смотрела на него и понимала — мог. Мог и сделал. Позвонил Егору. Устроил весь этот спектакль со зрителями. Мог. Эпичная победа и безоговорочная капитуляция. Всех зайцев одним махом! — Я тебя ненавижу, — прошипела, извиваясь, пытаясь отцепить его руки от себя. — Пусти. Пусти меня!!! — заорала истошно, и в момент, когда хватка его ослабла, отпихнула, вложив всю свою бессильную ярость. — Я тебя никогда не прощу, Громов! — глаза защипало, в горле встал ком, голос охрип, но я будто ничего этого не замечала — смотрела в черные глаза Олега и понимала — дай мне пистолет в руки, я бы выстрелила — так сильна была моя ненависть.

— Мне не нужно твое прощение, — он вновь попытался ухватить меня, но я отскочила, полоснув взглядом. — Я предупреждал тебя, Лина. Предупреждал по-хорошему. А это, — кивок в сторону так и стоявшего у машины Егора, — это тебе наглядное подтверждение — не играй со мной. Одно неверное решение, и Козельский отправится за решетку. Я тебе обещаю. А теперь ты покорно сядешь в мою машину.

— Катись ты к черту! — выплюнув, я развернулась и быстрым шагом направилась к Егору. Проклятое платье мешало идти, юбка опутывала ноги, слезы застилали глаза. Но я все равно прибавила шаг. Я должна была хотя бы попросить прощения. Попытаться попросить прощения, попытаться объяснить ему… Стоило ли? Может быть, и стоило, но точно не сейчас. Сейчас он вряд ли был готов слушать. Вот только захочет ли он меня слушать, когда пройдет время? Вряд ли. Я знала его слишком хорошо, чтобы не понимать это.

— Алина! — донеслось мне в спину. Я не остановилась. Подобрала подол платья и лишь прибавила шаг. Слезы щипали глаза, дыхание сбилось. Меня колотило, и без того разрушившаяся в одночасье жизнь наваливалась на меня, погребая под обломками моих же собственных надежд и мечтаний.

— Егор! — крикнула, увидев, что он собирается сесть в машину. — Егор, пожалуйста! — побежала, уже не пытаясь сдержать льющиеся по щекам слезы.

Каблуки туфель стучали по асфальту, шелковая юбка шелестела, и шелест этот звучал погребальной песней всему, чего я так ждала.

— Алина!!! — рявкнул Олег еще громче, жёстче.