(не)винное зачатие - Амелия Борн

- Агата Эдуардовна… а почему такая спешка? 

- Спроси, что полегче. Так, все. Занимайся тортом, мне позвонишь, как все уладишь. 

Она, не прощаясь, отключила телефон, оставляя меня в полном недоумении. Значит, Давид торопился как можно быстрее жениться на своем заводе, опасаясь, что я нарушу эти планы признанием в своей беременности. Я положила руку на живот. Снова стало обидно за детей. Их воспринимали как то, что могло испортить жизнь, хотя я ничем не дала понять, что собираюсь это сделать. 

Вернувшись к тележке, я стала толкать ее к кассовой ленте. Пусть Давид женится хоть на десяти Агатах сразу! Это не изменит того, что я буду любить своих детей, даже если Штерн от них откажется! И точка!    

- Пчелкина, ты вообще знаешь, что беременным волноваться нельзя?

Светлана Ивановна поправила очки и посмотрела на меня так, что мне тут же захотелось провалиться на месте. 

- Знаю.

Еще бы я не знала! Но как тут перестанешь волноваться, когда события в жизни больше похожи на снежный ком, летящий с горы на огромной скорости? 

- Вот и переставай. Хочешь, успокоительные назначу? 

- С детьми что-то не так? - тут же встревожилась я.

- С детьми все хорошо, несмотря на твои особенности. А вот с тобой… 

- А что со мной? 

- У меня на такое глаз наметан. Тебе бы коньячку хлопнуть, но тут уж извини, - Светлана Ивановна развела руками. 

- Я попробую успокоиться. 

- Ну смотри у меня. - Она снова положила передо мной пачку направлений. - Анализы, снова узи. Пройдешь все и сразу ко мне. 

- Опять? 

- А ты как думала? Родилась с двумя матками - так и проблем в два раза больше. 

Я взяла направления, но осталась сидеть в кабинете врача. Почему-то пребывание у Светланы Ивановны навевало на меня покой. 

- Пчелкина? 

- А? 

- Что-то еще? 

- Нет… нет, Светлана Ивановна. Я пойду. 

Поднявшись, я прошла к выходу из кабинета. Новости о том, что с моими малышами все в порядке, затмевали все остальные тревоги. Это главное, с остальным справимся. 

Так мне казалось до тех пор, пока мы с дядей Сашей не увиделись накануне свадьбы Давида и Агаты. Когда дядя пришел ко мне, первое, что я сделала - упала ему в объятия и заревела. 

- В рот мне ноги! Ты чего это? - выдохнул дядя, и по тону его мне стало понятно - обеспокоился. Наверно, я это зря. 

- Настроение такоеее. 

- Не ври. 

Дядя Саша отстранил меня от себя, снова, как и тогда, повел на кухню, пошарил в шкафчиках и, не найдя ничего спиртного, махнул рукой. 

- Рассказывай! - велел он, устраиваясь рядом. 

И я рассказала. О том, как призналась во всем, как мужчины отреагировали. И как Давид решил ускорить свадьбу. 

- А сама-то ты чего Агатке своей не сказала? 

- Что именно?

- Что мужик ее на мальчишнике это… прелюбодействовал с тобой! 

- Он принял меня за ш… другую. 

- И что? Дети от этого сами собой не исчезнут. 

- А если они не от него?

- Тогда тем более! Сначала дождаться надо, от кого, потом уже жениться.

Я покачала головой. Это даже не обсуждалось. 

- Ладно, дядь Саш, прости. Глаза последнее время на мокром месте. 

- Девочка моя… Может, мне съездить с Давидом твоим поговорить?

- Никакой он не мой! - Я вскочила и забегала по кухне. - И не надо никаких разговоров! Я сама все решу! 

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Дядя смотрел за моими передвижениями с сомнениями во взоре, и когда я уселась обратно за стол, тихо произнес: 

- Все видно будет уже завтра. Все прояснится. 

Знать бы мне в этот момент, что именно имеет ввиду дядя! Никогда бы в жизни тогда я не отправилась на свадьбу Агаты и Давида. Притворилась бы мертвой, улетевшей на Марс, какой угодно, но на свадьбу бы не пошла.

Но я ничего не знала. И пошла.