Счастье по принуждению - Олли Серж

Рус звал меня работать в институтский медпункт. Может быть, нужно было соглашаться? Да, это не по-профессии. Но зато, может быть, моя семья была бы цела. И было бы больше времени на дом, на мужа… И я бы не отрубалась на кровати одетой, просто не в силах ответить на супружеские ласки. Да, но если бы Руслан хоть немного помогал по дому, например, убирал посуду, я бы освобождалась раньше. А по выходным стоило бы отдыхать, не пытаясь угодить свекрови в запале переполоть огород.

Дело же не в пациентах. Как их бросишь? Муж же своих студентов не бросает. Вот, на экскурсии с ними регулярно ездит. Три месяца назад в Питере был. В Питере…

Догадка прошивает меня насквозь и заставляет зло усмехнуться. Какая же ты дура, Катя! Все понятно, какие к твоего мужа были культурные поездки! С продолжением. Кошмар! Фу! Фу! Фу! Господи, какая мерзость!

Остервенело откусываю от печенья и глотаю, не почти не жуя. Иначе просто разревусь.

А куда мне идти после того, как Тимур Сабитович решит все свои проблемы? Что там с работой? Стоит поговорить с заведующей лично. Если жить в родительском доме, то нужно решать вопрос с отоплением. И с разводом. Как мне в пятницу в глаза Руслану смотреть? Да я же просто разревусь. А на кого оставлю ребёнка? Доехать до города — это же не быстро…

— Катя, надеюсь, что вы не меня на месте этой пачки печенья представляете?

Сумбур моих мыслей прерывает голос Тимура.

Я подпрыгиваю на месте и резко оборачиваюсь. Опускаю глаза на свои руки и обнаруживаю, что действительно смяла пластиковую упаковку в четыре раза. Как только силы хватило?

Смущённо прячу пачку печенья за спину и мотаю головой. Чувствую, как щеки заливаются красным. Мне стыдно? За что? Да что со мной?

— Демьян спит?! — Хозяин дома проходит в кухню и ставит на стол несколько пакетов.

— Да, — киваю, выдыхая, — прям очень крепко.

— Это же хорошо? — Уточняет Киров осторожно.

— Да, — снова киваю и начинаю тараторить, — хорошо. Он новую смесь хорошо кушает. Не плачет. И вещи привезли. Я постирала. И…

— Давайте тогда спокойно поужинаем, Катя, и поговорим, пока время есть, — перебивая, неожиданно предлагает Тимур. — Вы только разложите. Сам не знаю, что здесь в пакетах. А я пока приму душ. С самого утра об этом мечтаю.

— Хорошо… — растеряно киваю его спине.

В пакетах оказывается примерно треть моей месячной зарплаты. Паста, овощи и морепродукты на гриле, соусы, хлеб, лепешки, три вида десертов… И все мои любимые! Мои глаза разбегаются, как в детстве.

Умопомрачительные запахи заполняют кухню, заставляя меня глотать слюни. Но притронуться к еде без Тимура я не могу. Неловко. Сижу, как дурочка за столом и гипнотизирую тарелки. Не удержавшись, все-таки стаскиваю одну креветку и засовываю в рот. Господи, как же вкусно!

Киров появляется в кухне примерно через двадцать минут, даже не потрудившись спрятать под одеждой верхнюю часть своего тела. Надо сказать, бессовестно шикарного тела! Не сухого, как у молодых мальчиков, а мощного, с татуировкой в виде рун, уходящих с груди на спину…

«Хватит, пялиться на него, Катя!» — Зло одергиваю себя. — «Будто мужчину голого не видела».

А ведь и не видела. Месяца три. А такого — так вообще никогда. Да и Руслан рядом с Тимуром…

Хватит, Катя!

Спасибо, что хоть штаны надел!

Киров небрежно садится за стол, берет вилку и с удовольствием начинает есть, будто меня здесь и нет.

Я гипнотизирую взглядом его макушку. Это называется поговорим? Содержательно.

— Приятного аппетита, — поднимает Тимур на меня в какой-то момент глаза. — Ешьте, Катя.

Ешьте?

Я, психуя, на своё эмоционально-расшатанное состояние, тоже вонзаю вилку в макароны и начинаю их есть, совершено не заботясь о том, как выгляжу со стороны. Засасываю макароны и откусываю в тарелку те хвостики, которые не поместились в рот. Любезная Ирина Львовна была бы в шоке от моего свинства. Столько сил на меня деревенщину положила.

Решив не отказывать себе в удовольствии, отламываю кусок лепёшки, собираю им остатки соуса и облизываю пальцы. Господи, как же хорошо! Тянусь за стаканом с водой и вдруг слышу искрений мужской смех.

Замираю, встречаясь глазами с хозяином дома.

— Вы — удивительная женщина, Катя, — Говорит он и откидывается на спинку стула, отодвигая от себя пустую тарелку.

— Что, простите? — Опешив от его прямоты, хрипну и начинаю часто моргать.

— Страстная и искренняя. Во всем, — добавляет он с лёгкой улыбкой. — Редкое качество. Я рад, что не ошибся. Начинайте задавать свои вопросы.

Я начинаю ерзать на стуле. Что спрашивать? Открываю — закрываю рот в попытке начать. За время ужина эмоции стихли, и теперь я снова чувствую кожей давящую мощь Кирова Тимура Сабитовича. Того огромного мужика, который размахивал пистолетом при нашей первой встрече, а потом шантажом привёз меня в свой дом.

Сжимаюсь, как мышка перед удавом.

— И? Почему вы молчите, Катя? — Дергает он бровью, словно издеваясь.

Меня спасает громкий детский плач из детской.

— Ваш сын проснулся, мне к нему надо, — подлетаю я со стула и буквально сбегаю из кухни, малодушно радуясь возможности немного прийти в себя и морально подготовиться к разговору с Кировым. Хотя, как к такому человеку можно подготовиться?

Глава 13

Тимур

Катя, мурлыкая что-то очень умиротворяющее, возится с Демьяном: целует ему животик, меняет памперс, одежду. А после, ловко подхватив сына на одну руку, начинает озираться по сторонам. Забыла бутылочку со смесью на кухне. Я принёс…

И вот теперь как дурак стою за шкафом, утекая от умиления. Прямо к ногам этой девчонки. Няньки, которую подобрал на дороге, рассчитывая просто использовать, заплатить за работу и вычеркнуть из памяти. Женщине, которая дважды спасла жизнь моему сыну. Красивой женщине, даже в простой футболке и шортах. Совсем без макияжа и салонного тюнинга. Девочке, которой очевидно совершено плавать на деньги, иначе давно бы уже напрашивалась ко мне в постель.

Она ещё и не постеснялась высказать все, что обо мне думает! Дура бесстрашная. Другой на моем месте с ней бы церемониться не стал. Поставил не только «на место», но ещё и «раком» просто так.

Ухмыляясь, вспоминаю про