Наследница - Натали де Рамон

Сале замялся.

– Мсье Сале, между прочим, мне это тоже интересно, – сказала я. – Я очень надеюсь переговорить с нотариусом до процедуры оглашения.

Как ни странно, никаких желчных комментариев не последовало. Тетушка лишь скривила губки, прежде чем промокнуть их салфеткой.

– Нет проблем. Загляните в нашу контору в любое время, когда вам будет удобно.

– Машина с шофером в вашем распоряжении, – сказал Рейно.

Сале и все остальные вели себя так, как если бы я по собственной инициативе очутилась здесь и за этим столом.

– Завтра утром, – отрезала я.

– Прекрасно, – сказал Сале. – Позвоните мне завтра утром, и я сам заеду за вами. Жаль, конечно, что ради щепетильности вы готовы отложить вашу запланированную ревизию бухгалтерии имения на другой день.

Я растерялась: кто бы мог подумать, что я, оказывается, планировала эту самую ревизию на завтра!

– Не страшно, доктор Брэбьи, – замурчал и заулыбался управляющий. Планы, они на то и есть, чтобы меняться. Право, не страшно. Даже лучше для меня – я еще разок просмотрю всю отчетность и книги.

Английская тетушка поглощала цыпленка. Молча и с нескрываемым вожделением, как если бы здесь она была абсолютно одна.

Остальные тоже занялись принятием пищи. Жан-Пьер суетился возле леди Бруксвилл. Глиссе подкладывал себе и подливал вина. Рейно и конюх энергично орудовали ножами и вилками и по части выпивки едва ли отставали от управляющего. Сале не пил вообще. Моник забытым изваянием уныло высилась в углу столовой с норковой шубой в обнимку. Да и обо мне, похоже, тоже все вроде бы забыли.

Наконец Рейно нарушил тишину, предложив всем перебраться в курительную комнату.

– И заодно принять по глоточку виски, – добавил он.

– Что ж, неплохо для пищеварения, племянничек, – с фарфоровой улыбкой заметила, поднимаясь из-за стола, английская тетушка, насытившаяся и, хотелось верить, подобревшая.

Мужчины дружно вскочили. Я осталась сидеть и торопливо соображала, как вести себя дальше.

– Впрочем, и по два глоточка на сон грядущий не помешает, – добавила леди Бруксвилл и покосилась на огромную серебряную вазу с фруктами в центре стола.

Я машинально проследила за ее взглядом и вдруг физически почувствовала: как же страстно этому тщедушному злобному существу хочется схватить и румяный персик, и эти груши, и светящийся виноград, убежать с ними, а потом есть в одиночку, долго и медленно наслаждаясь ароматом, спелостью, сочной нежной мякотью…

Но леди Бруксвилл уже перевела свои глазки на меня, царапнула ими по лицу, будто в отместку за прочитанные мною мысли, и снизу вверх, но так, как если бы она смотрела с вершины, воззрилась на нотариального поверенного.

– Мсье Сале.

– Да, мадам?

– Полагаю, вы приехали на своем авто?

– Да, мадам.

– В таком случае виски вам ни к чему. Кроме того, я отпустила такси, и вы, я уверена, не допустите, чтобы женщина добиралась до своей жалкой ночлежки пешком по темноте?

Рейно и конюх радостно перемигнулись.

– Безусловно, мадам. И это для меня большая честь…

– Честь? – с ухмылкой перебила она. – С каких это пор у законников появилась честь?

Сале побледнел.

– Простите, леди Бруксвилл? – пробормотал он.

– Моник! – громко произнесла я, и внимание всех сразу переключилось на меня.

– Да… мадам?

– Отнесите вазу с фруктами в машину мсье Сале. Думаю, мсье Сале не затруднит доставить их леди Бруксвилл?

Сале еще не успел рта раскрыть, как двинувшаяся было к столу Моник оторопело поинтересовалась:

– Вместе с вазой, мадам?…

– В чем дело, Моник? – молниеносно возмутилась леди Бруксвилл. – Это ваза моего родного брата! О, милый Рене! – Голос тетушки зазвучал медово. – Подойди ко мне, я тебя поцелую! – И она протянула к нему руки.

Рейно послушно направился к тете.

– Как это трогательно, мой милый! Фрукты!

– На здоровье, тетушка!

Леди Бруксвилл обернулась к Сале:

– Голубчик, вам давно следовало бы привести сюда эту самозванку, чтобы мой мальчик начал по-настоящему заботиться о своей тете! Сале, дайте-ка я обопрусь на вашу руку, а по дороге вы мне расскажете, сколько эта самозванка пообещала заплатить вам с вашим Анкомбром! Рене, проводи меня до авто, мой милый.

– Да, тетушка!

Рейно, отпихивая Сале, засуетился, помогая ей надеть пальто. Жан-Пьер подобострастно держал громадную фруктовую вазу. Конюх и Глиссе с не меньшим подобострастием возвышались рядом со своими креслами. Моник с высоты своего роста взирала на меня надменно.

– Деточка, – сказала ей английская дама, – пойдем со мной, мне как раз нужна была компаньонка. Джентльмены! – в завершение изрекла она и, вероятно, чопорно кивнула оставшимся, но я этого уже не видела, потому что, задыхаясь от беспомощной ярости, со всех ног рванула из столовой.