Прекрасная вдова - Дженет Маллани

Я вовсе не прочь побеседовать о предметах женского туалета.

— Вы уже видели садовый лабиринт Оттеруэла? — любопытствую я.

— К сожалению, нет. Хочу попросить Уилла. Уверена, он поможет выбраться из него.

— Я тоже с удовольствием провожу вас.

— Даже не сомневаюсь.

— Прошу вас, зовите меня Ник, — невольно срывается с моих губ.

Уже очень давно меня никто не называл так.

Она убирает свою руку.

— Думаю, нам не следует переходить некую грань и вступать в более близкие отношения, мистер Конгриванс. Пожалуй, я вернусь в дом. Кланяюсь на прощание.

— Как вам будет угодно, леди Элмхерст.

Она сдержанно кланяется мне. Несомненно, ей очень хочется казаться неприступной и сохранять достоинство. Не получается. Она чихает, громко сморкается в платок и через пару секунд возвращает мне его.

Провожаю ее взглядом. Я несколько смущен и озадачен. Темно-лиловый цвет ее платья сливается с цветом вечернего неба. Должно быть, она носила его во время траура по мужу. Хотя нет, декольте на платье несколько глубже, чем принято носить в скорбные дни. Розочки и оборки тоже не для траурного наряда.

На вечернем небе появляется первая звездочка. Это Венера. Сейчас мне не хочется любоваться ею. Я медленно бреду по садовой дорожке. Сад Оттеруэла разбит в несколько старомодной манере — аккуратные, коротко постриженные кусты, прямые тропинки и клумбы квадратной формы. Поворачиваю к дому. Мое столь долгое отсутствие может вызвать подозрение. Что это? Женская фигура или статуя? Приближаюсь к розарию. Женская фигура. Коричневого цвета платье очень красиво и выгодно оттеняет светло-каштановые волосы. Подхожу ближе. Женщина оборачивается. Опавшие с розовых кустов лепестки разливают по саду нежный аромат.

— Миссис Гиббоне. — Я кланяюсь. — Размышляете о бренности бытия?

Она печально улыбается мне:

— Да-да, что-то в этом роде. Вы уже возвращаетесь в дом?

— С удовольствием составлю вам компанию.

Предлагаю ей руку. Она принимает ее.

— Я обижена на вас. Вы ушли, когда я пела.

— Простите меня, но ваше исполнение очень взволновало меня.

— Я не удивлена. Вы знаете итальянский?

— Итальянский здесь ни при чем. В вашем исполнении я понял бы любой язык.

— Вы очень милы.

Кажется, она не очень разговорчива. Так же как и Кэролайн.

— Может быть, и при этом совершенно откровенен. Почему вы одна?

— Я уже не совсем одна. Вряд ли это возможно здесь. Откровенно говоря, мистер Конгриванс, иногда я ищу одиночества. Пение наводит меня на грустные мысли. Я скучаю по сцене и порой сомневаюсь, правильно ли поступила, отказавшись от нее.

— Вы хотели бы вернуться в театр?

— Не знаю, все не так просто. — Она останавливается и внимательно смотрит на меня. — Вы кажетесь мне интересным человеком, мистер Конгриванс. Знаете, я общалась со многими людьми. Все они в той или иной степени играли разные роли. Подозреваю, что вы не тот, за кого себя выдаете. Сегодня я была удивлена вашим актерским мастерством. Однако…

А вот этого мне делать не стоило бы. Кажется, я совсем запутался. Бог мне свидетель, на эту женщину у меня не было никаких планов. Но мне так одиноко! И во время репетиции я флиртовал именно с ней! Но что важнее, мне надо было заставить ее замолчать в этот момент и отвлечь от столь опасной темы, иначе разоблачение было бы неизбежным. Я делаю шаг, наклоняюсь и целую ее. На какое-то мгновение она замирает от неожиданности и… отвечает на мой поцелуй. Совсем не так страстно, как Кэролайн. Этот поцелуй — итог банального любопытства, продолжение некой игры. Мы просто мужчина и женщина, испытываем взаимную симпатию и бежим от одиночества.

Гневное восклицание прерывает наши нежные объятия.