Судьба темнее, чем любовь - Бьянка Иосивони

сделала глубокий вздох и последовала за Зеэвом. Внутри оказалось так темно, что первое время я ничего не видела. Горели свечи, они отбрасывали на стены мерцающие тени. Пол у меня под ногами был мягким, покрытым тонкими циновками. С потолка высотой в несколько метров свисали длинные полотна. В остальном помещение выглядело совершенно пустым. Ни картин, ни мебели, ни компьютеров, ни столов. Сесть и то негде.

Потом моего лица коснулся легкий ветерок. Я машинально запрокинула голову – и остолбенела. На ближайшем ко мне полотне висела женщина. Одной рукой она держалась за ткань, обернутую вокруг ее ноги, и, казалось, парила в воздухе.

– Линг… – тихо позвал Зеэв.

Женщина раскачивалась взад-вперед, не обращая на нас ни малейшего внимания. Потом она высвободила ногу и перепрыгнула на другое полотно, словно акробатка. Завернулась в него и, скатившись вниз, остановилась в считаных сантиметрах от пола. Медленно повернулась к нам и снова взмыла вверх. Я следила за Линг, как зачарованная. Двигалась она быстро, а некоторые пируэты выполняла с почти змеиной гибкостью. Казалось, они с полотном были единым целым, над которым не властны законы гравитации.

Из-за плохого освещения я на миг потеряла Линг из виду. Потом снова подул ветерок – это Линг с сумасшедшей скоростью полетела вниз. Я затаила дыхание. Господи боже! Сейчас она упадет и… В последнюю секунду Линг остановилась, свисая с полотна вниз головой и касаясь циновок руками и длинными волосами, которые переливались всеми цветами радуги в тусклом свете свечей.

Линг посмотрела прямо на нас – впервые за все время, – и на лице у нее отразилось удивление. Впрочем, буквально через секунду она расплылась в приветливой улыбке.

– Добро пожаловать, – поздоровалась она, переводя взгляд с Зеэва на меня. – Меня зовут Линг. Что привело вас ко мне?

– О, да все то же, – ответил Зеэв, прислонившись к стене и сложив руки на груди. – Мертвые валькирии, зловещие мужчины в черном, которых никто не видит. – Он небрежно махнул рукой. – Все как всегда.

– Мертвые валькирии? – Линг с молниеносной скоростью перевернулась и благополучно приземлилась на босые ноги.

От этих слов меня чуть было не бросило в дрожь, и я, пытаясь отвлечься, сосредоточила внимание на представшей передо мной женщине. Она была похожа на Аяне – похожие черты лица, глаза, миниатюрная фигура… Может, это ее дочь? Или сестра? Трудно сказать, сколько Линг лет. Она выглядела так, будто находится вне времени и пространства. Разноцветные волосы, плавно спадающие на плечи и спину, гладкая кожа, стройное и мускулистое тело. Линг казалась совсем юной, но глаза ее говорили о другом. В них таилось столько всего невыразимого… совсем как у валькирии по имени Кендра, с которой я сегодня встретилась. Я невольно отвела взгляд – уж слишком знающе смотрела Линг. Она столько всего видела, столько всего пережила… Интересно, как ей удается казаться такой молодой и беззаботной?

– Погибла еще одна валькирия? – поинтересовалась Линг. Вопрос был адресован Зеэву, но ответила на него я:

– Да. Моя мать. – От нахлынувших эмоций у меня чуть было не пропал голос, поэтому я откашлялась. – Рейна.

– Рейна, – повторила Линг, и мне показалось, что у нее на лице проступило что-то похожее на грусть. По крайней мере, насколько об этом можно было судить в мерцающем свете свечей. – Мне жаль. Рейна всегда хорошо ко мне относилась.

– Ты ее знала? – вырвалось у меня, хотя после этих слов ответ был очевиден.

Линг кивнула:

– Рейна была на стороне добра. Мои искренние соболезнования.

– Спасибо, – сглотнув ком в горле, ответила я и только через несколько секунд полностью осознала услышанное. – «На стороне добра»? Что ты имеешь в виду?

Линг лишь загадочно улыбнулась и буквально в следующую секунду скрылась между полотнами. Она двигалась так быстро, что уследить за ее движениями было трудно, если не сказать – невозможно. Поведением и манерой держаться Линг напоминала валькирию, но я была почти на сто процентов уверена, что не встречала ее сегодня днем. Как бы то ни было, она не казалась… человеком. Было в ней что-то странное, но что именно – словами не выразить.

– Линг… – позвал Зеэв с явным нетерпением в голосе. – Нам нужна информация.

Помещение наполнил звонкий смех.

– Разве не всем она нужна? Думаешь, ты такой особенный? Сначала умерла одна валькирия. Потом другая. Потом умрет третья, четвертая, пятая… – считала Линг, на каждый счет перепрыгивая с одного полотна на другое. – Шестая, седьмая, восьмая. Потом умрет девятая, и наступит конец.

Я нахмурилась. Сердце забилось так быстро, что, казалось, сейчас выскочит из груди.

– Чему наступит конец? – поинтересовалась я.

– Эпохе людей. Власти богов. – Линг снова скатилась с полотна и остановилась в сантиметре от покрытого циновкой пола. Понизив голос до шепота, она добавила: – Рагнарек ближе, чем все думают.

Побледнев, Зеэв шагнул вперед и спросил:

– Ты ведь шутишь?

– О, Зеэв… – Линг захихикала, как ребенок. – Ты же знаешь легенды. Знаешь мифы. Предзнаменования.

– Я не знаю, – вмешалась я.

Я знаю только то, что рассказывала мне мама и что я давным-давно читала в книгах и в интернете. Сейчас я уже плохо помню. Но если Рагнарек действительно существует…

– Для одних это конец всего, что они любят и чем дорожат, – сказала Линг и прыгнула вперед. Одна из свечей вдруг погасла, и дальняя часть комнаты погрузилась во мрак. – Для других это начало чего-то нового. Чего-то лучшего.

– Рагнарек – это всего лишь миф, – выпалила я без малейших раздумий. Так оно и есть. Рагнарек – это миф, в который верили древние германцы и викинги, он не настоящий. Он не может быть настоящим.

– Неужели? – Линг появилась передо мной так внезапно, что я рефлекторно отшатнулась. – А валькирии тоже всего лишь миф? А Вальгалла? А павшие герои, которые с незапамятных времен готовятся к Рагнареку? – Улыбка осветила ее лицо. – Дочь Рейны! Кому, как не тебе, знать правду? В конце концов, ты одна из них.

Я покачала головой и сказала:

– Мамино место должна была занять не я, а моя сестра Фенья. Это ее мама тренировала и учила всему, что знает. Но Фенья, она… погибла вместе с мамой.

В глазах Линг промелькнуло что-то похожее на сочувствие.

– Какая жалость!

С этими словами она снова взмыла в воздух. Еще одна свеча погасла.

– На месте аварии был мужчина, – выпалила я, пытаясь разглядеть Линг в сгущающейся темноте. – Но никто, кроме меня, его не видел. А потом он просто взял и исчез. Как думаешь…

– Хаос, – перебила Линг, которую я не видела, и это слово эхом отразилось от высоких стен. – Бог Хаоса придет за