Судьба гнева и пламени - Кэти Такер

– Этим стенам сотни лет. Они требуют постоянного ремонта. Это один из недостатков содержания такого дома. – Она вздыхает. – Если бы Элайджа его так не любил, я бы давно избавилась от замка.

Каждый раз, когда Софи говорит о своем муже, создается впечатление, будто она не видела его целую вечность.

– А это? – Я указываю на залатанную неровную стену. – Тоже разрушилось?

– Нет. Это был секретный вход в первый замок, оставшийся в руинах после великой битвы. Лазутчики взобрались на холм и проникли через это самое место. Когда маркиз начал восстанавливать замок, то закрыл этот вход, опасаясь, что слишком многие знают о его существовании. Но в конце концов он отказался от своей задумки и переехал в другое место. Этот замок в его нынешнем виде не был закончен в течение еще шести десятилетий.

– И кто закончил его реконструкцию?

– Граф Монтегард, как его звали в то время. – Софи улыбается, словно это имя вызывает у нее приятные воспоминания. – Получилось намного грандиознее, чем оригинал или даже переработанный дизайн маркиза.

Меня переполняет восторг, когда Софи начинает небрежно рассказывать подробности о восстановленном замке: двухуровневая библиотека в западном крыле, в которой хранится коллекция редких книг Элайджи; большой бальный зал, где когда-то играли несколько известных композиторов; обнесенный стеной сад на южной стороне, который летом уступает место двухсотлетней лозе глицинии.

Несмотря на ужасную ситуацию, оказавшись в ловушке, я не могу ничего с собой поделать – я заворожена. Кажется, будто я попала во времена королевской власти и обаяния старого мира. Годами – между бегством от матери и попыткой построить собственную жизнь – большую часть времени я пропадала в публичной библиотеке, где было тепло, безопасно и тихо. Я сбегала от внешнего мира в выдуманный, который рисовал жизнь, подобную той, что когда-то творилась в этих разрушенных стенах.

Серый полосатый кот перебегает мне дорогу, отчего я спотыкаюсь. Он исчезает в отверстии в маленьких железных воротах.

– Куда оно ведет?

– На выход из сада с этой стороны, но если ты пролезешь по узкому коридору до самого верха, то окажешься в хозяйской спальне.

– Секретный проход. – Мой голос дрожит от предвкушения.

– Безусловно, вор был бы очарован подобными проходами больше всего. – Она ухмыляется. – Эти замки всегда строились с расчетом на побег. В королевских покоях часто был путь к отступлению. Обычно его прятали за книжным шкафом, гобеленом или статуей. Иногда это был люк под ковром. А порой проход был более сложным. В моей комнате имеется механизм, открывающий панель в стене рядом с камином.

– Это так здорово, – выпаливаю я, и всякое подобие спокойствия исчезает. – А можно провести меня через них позже?

Улыбка Софи – мимолетное дрожание губ.

– Сюда. – Она идет вперед, и я не могу не заметить, что ее энтузиазм постепенно угасает. – Малакай дал мне очень мало времени на объяснения, Ромерия, так что, пожалуйста, слушай внимательно. Слушаешь?

– Да. И называй меня Роми. – Ее вопрос заставляет меня почувствовать себя больше капризным ребенком, нежели талантливой воровкой, от которой, как она настаивает, все зависит.

– Тебе будет поручено отыскать нечто очень ценное. Камень. Он расположен в священном саду, куда посторонние не допускаются.

Значит, мне все-таки нужно что-то украсть.

– На что он похож?

– Узнаешь, когда увидишь. Священный сад охраняется, и есть только один вход.

– Кем охраняется?

Софи колеблется.

– Своего рода солдатами.

Я удивленно приподнимаю брови.

– Солдатами? – Я имела дело только с обычными охранниками и вышибалами.

– Тебе придется заслужить право войти туда. Это займет некоторое время.

– И ты собираешься их отвлечь, верно? – Своим смертоносным мечом и кинжалами.

– Я доставлю тебя туда, но пойти с тобой не смогу. Единственная помощь, которую могу предложить, это оно. – Софи снимает кольцо с пальца и долго смотрит на него, а после берет меня за предплечье, ее ногти впиваются в мою плоть, пока она надевает кольцо мне на палец. – Ни в коем случае не снимай его.

Броский камень светлее, чем я себе представляла. В нем должно быть какое-то устройство слежения, хотя я не знаю, как оно мне поможет.

– И когда нужно это сделать?

– Сегодня ночью.

Мой рот приоткрывается от шока.

– Ты с ума сошла? – Сегодня ночью! – Мне нужна как минимум неделя, чтобы обследовать место, а может, и больше. Я должна проверить входы и выходы, номера, смены…

– Это должно случиться сегодня вечером! – кричит она, и всякое подобие самообладания исчезает с ее лица.

Это может означать только одно: иначе ее муж умрет.

Я начинаю понимать, почему она сама не вернет этот камень – потому что это идиотская затея, которая наверняка приведет к тому, что меня убьют.

Софи глубоко вдыхает, и когда она снова заговаривает, то вновь владеет собой.

– Я хотела бы лучше подготовить тебя, но у нас нет времени, и я боюсь, что никакой план не поможет ситуации, в которой мы обе оказались.

Она снова говорит загадками. Мне нужны конкретные ответы, дабы у меня появилась надежда на то, что я справлюсь.

– Куда именно я направляюсь?

– В Цирилéю, это в Илоре.

– Никогда не слышала. – Не то чтобы я специалист по европейской географии.

– Мало кто слышал. Это далеко отсюда.

– И как мы туда попадем? На самолете, я полагаю?

– Я отведу тебя туда. – Софи останавливается перед широкой деревянной дверью, обитой железными прутьями. – Как только ты заберешь камень, Малакай обеспечит тебе свободу.

– Как? – Я даже не знаю, как он выглядит.

– Ты узнаешь, когда придет время. – Софи дергает за ручку, и дверь со скрежетом распахивается. Впереди зажигается единственный факел, заливая стены тусклым светом.

Я обещаю себе, что непременно выясню, как Софи их зажигает.

– Что это за комната?

– Мое святилище. Где я держу то, что мне дороже всего.

С порога я вижу лишь еще больше таких же полуразрушенных стен. Впереди земляной пол сменяется брусчаткой. Огромный камень прямоугольной формы расположен в центре. Рядом стоит гораздо меньшего размера столик.

Софи идет к камню. Ее пальцы скользят по поверхности, пока она медленно обходит его, погруженная в свои мысли.

– Я ждала этого дня целую вечность, – шепчет она умоляющим тоном. – Ты не можешь потерпеть неудачу.

Могу дать руку на отсечение, что я потерплю неудачу, но Софи предупредила меня, чтобы я изображала из себя более ценного человека, поэтому держу эту мысль при себе. Что произойдет, если я-таки не справлюсь? Что будет делать такая женщина, как Софи, – избавляющаяся от мужчин, словно они лишние ветки на кустарнике-скульптуре, в странной и весьма извращенной попытке завоевать мое доверие, – если я не принесу ей этот камень?