Улыбка Кармен - Оливия Гейтс

Он внимательно взглянул на Кармен. Теперь перед ним была не коварная обольстительница, а несчастная женщина, которая в своей жизни вытерпела слишком много унижений.

Да, теперь он начинал понимать мотивы ее поведения. Но Фарук все равно не мог простить ей то, что она увезла от него дочь.

– У нас авария?

Фарук вопросительно взглянул на Кармен. Та указала на Хасема, который зашел в их отсек.

– Ты сказал, что только в этом случае нас побеспокоят.

– Это запланированный визит.

Фарук кивнул Хасему, который подошел к ним, внимательно посмотрел на Кармен и, увидев нетронутую тарелку с едой, неодобрительно покачал головой.

Фарук встал и протянул ей руку. Кармен приняла ее и поднялась с кресла. Через секунду она оказалась в другом отсеке, где приглушенный свет мягко освещал обстановку в восточном стиле.

Кармен показалось, что она попала в сказку. Старинная мебель, аромат масел – всё кружило ей голову.

Фарук посадил ее на кушетку и сам сел рядом. Хасем поставил шкатулку, отделанную драгоценными камнями, на резной стол и поклонился. Затем он открыл крышку, и Кармен увидела там папку с бумагой, стилизованной под пергамент, и золотую ручку.

Шкатулка была настолько красива, что Кармен захотелось потрогать ее. Но она не решалась сделать лишнее движение, так как не понимала, для чего ее привели сюда. Кармен в нерешительности взглянула на Хасема, который снова поклонился и вышел из комнаты.

Фарук достал бумагу и ручку, и на дне Кармен увидела еще два отделения. Из одного Фарук достал именную печать, а из другого – штемпельную подушечку.

– Давай посмотрим, как хорошо ты пишешь на арабском, – сказал он и протянул ей ручку.

Кармен посмотрела сначала на бумагу, а потом на Фарука.

– Ты хочешь мне устроить тест?

– Мне интересно посмотреть, какой у тебя уровень владения письменным языком.

Кармен вздохнула.

– Что я должна написать?

– Я продиктую.

– Ты обожаешь это делать. Диктовать, – пробурчала Кармен.

Фарук улыбнулся и сказал:

– Пиши, Кармен.

Ей совершенно не нравился его командный тон, но, видимо, придется к этому привыкнуть. Она села поближе к столу, положила перед собой бумагу и взяла ручку.

Несколько секунд Кармен потребовалось, чтобы настроиться на письмо справа налево и вспомнить экзотическое написание букв, которое скорее походило на рисунок.

Только когда предложение закончилось, Кармен смогла понять его смысл.

– Что это? Какой-то акт о продаже моей души? На этот раз улыбнулись не только губы Фарук, но и его глаза.

– Фактически да. Это клятва, в которой ты должна написать, как сильно ты хотела вступить в этот брак.

– Это будет читать священник?

– Да. И вместе с моей копией бумаги будут лежать среди официальных документов, свидетельствующих о том, что Меннах родилась в законном браке.

Они написали еще пару предложений, и Кармен спросила:

– Это все?

Фарук взял бумагу и оценил ее старания.

– Я потрясен.

Не дожидаясь ее ответа на комплимент, Фарук взял ручку и начал писать те же слова, что он только что диктовал Кармен. Она наблюдала за его руками и невольно вспомнила, как эти же руки ласкали ее тело… То, как он выводил каждую буковку, делало этот документ бесценным.

– Не только принц, нефтяной магнат, филантроп, дипломат, но еще и каллиграф, – заключила Кармен.

Фарук улыбнулся и поставил на каждом документе фамильную печать.

– Эти документы вступают в силу только после того, как двое свидетелей поставят свои подписи и печати. Как только мы приземлимся в Юдаре, мои братья Шехаб и Камаль все сделают.

Он встал и протянул ей руку.

– А теперь пойдем проверим Меннах.

У Кармен в очередной раз сжалось сердце. Все это было ради Меннах. Ради дочери она только что отдала свою судьбу в руки Фарука.