Давай поженимся - Кара Уилсон

— Привет, — сказала Бланш. — Как покаталась?

Эйлин села напротив нее и раздраженно вздохнула.

— Покаталась.

— Что-то не так? — забеспокоилась Бланш.

— И да, и нет. Все началось хорошо, а потом он вдруг... Не знаю. Как у тебя прошел день?

— Как всегда, в делах, — ответила Бланш. — Мне кажется, что я никогда их не переделаю. — Она чмокнула сына в макушку. — Реджи хоть и маленький, а времени отнимает много.

Эйлин кивнула, хотя была весьма далека от забот о детях.

— Капризничает сегодня с самого утра, — продолжала Бланш. — Питер считает, что ему надо дать возможность поплакать, а я не могу слышать, когда он кричит. Я с таким трудом забеременела, что это может и не повториться, поэтому хочу проводить с моим единственным ребенком как можно больше времени.

— Я тебя понимаю. Он лапочка. — Эйлин потрепала малыша по щечке, подумав о том, будет ли у нее когда-нибудь свой ребенок — крошечный мальчик с темными волосиками и темно-синими глазками. — Пойду приму ванну, а то у меня все тело ломит.

Бланш засмеялась.

— Это бывает от долгого сидения на лошади.

— Раньше надо было предупреждать, — проворчала Эйлин, не сказав подруге, что сердце у нее болит куда сильнее.

— Ты голодна? Мы уже поужинали, но...

— Не беспокойся, я найду что-нибудь.

Поднявшись в свою комнату, Эйлин разделась, вошла в ванную и открыла кран. Наблюдая, как ванна заполняется водой, она думала о Шоне, гадала, что он делает сейчас и увидит ли она его завтра. Особенно Эйлин беспокоило его непонятное поведение. Она видела, что он собирался поцеловать ее, но по какой-то причине вдруг передумал и сразу стал чужим.

Эйлин сказала себе, что все ее терзания закончатся, как только она уедет в Лондон. Но мысль о скором отъезде еще больше испортила ей настроение.

— Перестань вмешиваться в их отношения, Бланш.

— Но мне кажется, они очень подходят друг другу.

Питер покачал головой.

— О чем ты говоришь? Она городская женщина, а он деревенский житель. У них абсолютно разные интересы и жизненные ориентации. Трудно найти более неподходящих друг другу людей.

Бланш повернулась к мужу и ткнула его пальцем в грудь.

— Ты забыл, что я горожанка, а ты сельский парень?

— Это совсем другое, — возразил Питер, обнимая ее.

— Да? И почему же?

— Потому что Эйлин не сможет жить здесь, а Шон никогда не уедет отсюда.

— Может, и уедет.

— Есть причина, о которой я не могу тебе сказать:

— Что за причина? — Бланш заглянула мужу в лицо. — Я хочу знать.

— Я не могу сказать тебе.

— Не можешь или не хочешь?

— Я дал слово Шону никому не говорить об этом, в том числе и тебе, — твердо сказал Питер.

— Я думала, между нами нет секретов, — обиделась Бланш.

— Это не между нами, дорогая, а между мной и Шоном.

— Ну и не говори, — бросила она и надула губы.

— Хватит беспокоиться об Эйлин, — низким голосом проговорил Питер, целуя жену в шею. — У тебя есть мужчина, который требует внимания.

— Неужели? И в каком же внимании ты нуждаешься? — смягчившись, осведомилась Бланш.

— Пойдем со мной, горожанка. — Питер подтолкнул ее к спальне. — Я покажу тебе.

Увидев нетерпеливый блеск в его глазах, Бланш забыла обо всем.

— Мне надо срочно в город, у Реджи закончилось детское питание, — сказала Бланш. — Хочешь поехать со мной?

Эйлин покачала головой. Ей ничего не хотелось делать. Всю ночь она проворочалась с боку на бок, расстроенная вчерашним инцидентом с Шоном. Что она сказала или сделала не так, из-за чего он замкнулся в себе?

— У тебя неприятности? — спросила Бланш.

— Нет.

— Ты уверена?

— Да все нормально. Может, ты оставишь малыша? Я с удовольствием посижу с ним.

— Да нет, я возьму его с собой. Спасибо. Я недолго, — добавила Бланш и, бросив на подругу обеспокоенный взгляд, уехала.

Эйлин подумала, что ей все-таки следовало составить Бланш компанию — они не так часто видятся, — но потом решила, что в ее подавленном состоянии лучше сидеть дома.

Она подошла к окну и выглянула на улицу. Ее взгляд невольно переместился в сторону конюшни. У нее забилось сердце, когда она увидела Шона, который вышел из конюшни и повел жеребца к прогулочному загону. Эйлин смотрела, как он оседлал жеребца, а затем с неизменно поражающей ее легкостью вскочил на него. Она могла весь день наблюдать за Шоном.

Интересно, если я выйду, он обрадуется моему появлению? — подумала Эйлин. Когда мы встречаемся, между нами всегда будто пробегают искры. Может, я придаю слишком большое значение изменению его настроения?

Возможно. А возможно, нет.

Эйлин отошла от окна с твердым намерением выяснить, как к ней относится Шон Келли.

Шон почувствовал присутствие Эйлин еще до того, как увидел ее. Просто в атмосфере сразу изменилось что-то, появилось легкое напряжение. Он улыбнулся. Что бы там ни было, он знал, что Эйлин здесь.

Усилием воли Шон заставил себя не думать об Эйлин — жеребец требовал предельной концентрации внимания. Он дал ему побегать легкой рысью, потом перевел на шаг, чтобы жеребец остыл немного. Шон постоянно помнил о том, что Эйлин наблюдает за каждым его жестом. Он не ожидал увидеть ее снова после того, как обошелся с ней вчера. Он думал послать ей записку или даже пойти и лично извиниться, но потом решил, что самое лучшее — это ничего не делать. Зачем продолжать отношения, которые ни к чему не приведут?

Но вот Эйлин подошла к загону. Их взгляды встретились, и между ними пробежал ток — сильный, обжигающий. Шон понял, что не может расстаться с ней, сколько бы времени ни продолжился их роман.

Дернув за поводья, он подъехал к тому месту, где стояла Эйлин. Она настороженно смотрела на него.

— Прости меня, Эйлин.

Она улыбнулась. Это было подобно солнцу, выглянувшему из-за темных туч.

Шон вывел жеребца из загона. Он бросил поводья Джону Райли и, не обращая внимания на конюхов, которые таращились на них, обнял Эйлин и поцеловал ее.

— Ты можешь простить меня? — спросил он.

— Всегда.

Широко улыбнувшись, Шон сказал Джону: