Волчара - Лина Филимонова

Что ты в нем нашла? Тебе нравится его пидорская челочка, падающая на левый глаз, хилые сгорбленные плечи, переходящие в дряблую жопку, или тонкие вялые пальцы, которые я мог бы переломать за пару минут?

Все двадцать один. Включая тот, которым он сейчас трется о мою Зайку.

Какого хера?

Она должна смотреть на меня! А не залипать в его выпученные рыбьи глаза.

Во мне закипает… не знаю, что конкретно. То, чему лучше не кипеть, а тихо плескаться в недоступных глазу отсеках моего организма.

Я не глядя возвращаю батону его невесту — такую же рыхлую булку, вывалившую в качестве главного козыря сиськи третьего размера.

Кстати, если бы моя невеста так явно текла от чужого мужика, я бы сильно подумал, а не стоит ли закруглиться со свадьбой. Но батон, похоже, готов проглотить.

Зайку я просто выдергиваю из его вялых ручек.

— Вол… Варлам, — выдыхает она.

— Веселишься? — спрашиваю я.

— Ну… — мямлит она.

И не сводит глаз со своего Жени.

Так бы и надавал ей по заднице! Но вместо этого я даю ей бокал шампанского. Сдергиваю с подноса проходящего мимо официанта.

Зайка нюхает напиток и морщит носик.

— Не нравится? Эй, официант! Принеси даме чего поприличней. Дом Периньон в вашем заведении есть?

— Но это… В заказе только «Российское шампанское»…

— Всем «Дом Периньон»! Я угощаю.

Смотрю на батона. У него аж рожу перекосило. Гости-то аплодируют мне. Нечего поить мою Зайку невнятным дешевым бухлом!

Он мечтает, чтобы мы с ней побыстрее свалили. А мы пока что остаемся. Будем пить шампанское, троллить эту псину сутулую и вправлять Зайке мозги.

Я так понимаю, большая часть народа на свадьбе знает мою девочку. Она же с этим Женечкой три года тусила. Подходят, здороваются. Таращатся на меня, как на диковинного зверя.

— Классно выглядишь! Расцвела и похорошела! — говорит Зайке почти каждый.

А она нервно пьет шампанское, за уровнем которого в бокале я неустанно слежу, и предъявляет им меня.

— Это Варлам.

— Ее парень, — добавляю я. — Вот, тоже подумываем о свадьбе…

Зайка сердито наступает мне на ногу. Я беру ее за попу. Глажу. Сжимаю. Тонкая ткань красного платья позволяет насладиться всеми нюансами упругих половинок.

А сбросить мою руку Зайка не решается — я же ее парень.

Я не выдерживаю, хватаю ее и сажаю ее к себе на колени где-то в темном углу за дальним столиком. Обвиваю рукой ее тоненькую талию, глажу нежную круглую коленку…

— Что ты делаешь?

— Изображаю твоего парня. А что? Плохо получается? Добавить еще огня? Женечка смотрит.

И я целую ее в шейку. Потом в щечку. И, наконец, в губы.

Зайка пахнет шампанским. Я ее накачал, чтобы расслабилась.

И она расслабилась… Уверен — она уже мокрая. Я это знаю. Но очень хочу проверить…

Моя рука у нее под платьем. Продолжает начатое тогда, на мотоцикле.

— Что ты делаешь? — выдыхает она мне в губы.

— Делаю тебе приятное.

— Тут люди…

— Они на нас не смотрят. А ты просто закрой глаза.

— Варлам…

Я уже почти добрался туда, куда неистово стремится весь мой организм…

И тут Зайка резко открывает глаза, озирается по сторонам, как будто только что проснулась. И произносит:

— Женя.

Да штоб твою мать! Вот прямо сейчас, целуясь со мной, в головокружении от шампанского и в эйфории от поцелуя, ты думаешь о Жене?!

Нет, отшлепать тебя явно будет мало…

Зайка спрыгивает с моих коленей. И в этот момент раздается рев мотоциклов. Это мои друзья подвалили.

Они врываются на площадку на паре десятков железных коней, с ревом и музыкой, начинается громкая стрельба, гости шарахаются, кто куда.

Визг, писк, хаос…

Я вижу, как Женя, в порыве животного ужаса, едва не наложив в штаны, ныряет под стол. Даже не прихватив свою Наташу…

И меня интересует только одно: видела ли это Зайка?

Черт. Не видела. Она, как и все присутствующие, смотрит на фейерверк, взорвавший небо разноцветными вспышками.

Ну конечно, это не выстрелы. Я же не совсем отбитый. Это петарды, сигнальные ракеты и салют.

А вот теперь пора валить. Я беру Зайку за руку, и, на глазах изумленной публики, которая очухалась и теперь дружно аплодирует нашему перфомансу, веду к мотоциклу.

Мои друзья с ревом стартуют. Я покидаю площадку последним, чтобы насладиться зрелищем отпавшей челюсти сдобного батона. Делаю круг, чувствуя, как Зайка вжимается в мою спину грудью.

И думаю только об одном: сегодня она ночует у меня.

Я везу свою добычу в берлогу. Она на это согласилась. Добровольно. И мне плевать, что она все еще сохнет по этому ублюдку.

Договор есть договор.

Пощады не будет.