С.Е.К.Р.Е.Т. - Л. Мари Аделайн

— Не могу поверить, что это происходит со мной.

— Происходит. Все делается для вас.

Его большие теплые ладони прикоснулись к моему обнаженному телу и чуть надавили на плечи, после чего он мягко, но настойчиво убрал мои руки с лица и уложил вдоль туловища.

— Все в порядке, — сказал он с улыбкой в карих глазах. — Ничего плохого не будет. Совсем наоборот, Кэсси.

Ощущение было потрясающим. Его руки на моей истомившейся коже. Как давно меня трогали, не говоря уж о том, чтобы так? Я просто не помнила.

— Пожалуйста, перевернитесь на живот.

И снова я замешкалась. Потом перекатилась и сунула под себя руки, чтобы унять дрожь, а голову повернула набок. Он аккуратно накрыл меня простыней.

— Спасибо.

Он наклонился и, почти касаясь губами моего уха, произнес:

— Пока не за что, Кэсси.

Я ощутила сквозь простыню, как его руки легли мне на спину, вдавливая в стол.

— Все будет хорошо. Закройте глаза.

— Я... Просто нервы, наверное. Никак не думала, что все случится так скоро, прямо сейчас. Я имею в виду...

— Просто лежите смирно. Я пришел доставить вам удовольствие.

Его руки прошлись вниз по моим бедрам под простыней, погладили под коленками. Потом он резко раздвинул стол в подобие буквы «Y» и оказался у меня между ног.

О боже,подумалось мне. Вот оно.

— Не знаю, могу ли я прямо сейчас. — Я попыталась перевернуться.

— Если я трогаю вас как-то не так — скажите, и я перестану. И сейчас, и потом. Но это всего лишь массаж, Кэсси.

Я услышала, как он достал что-то из-под стола, а после вдохнула восхитительный аромат кокосового лосьона. Он втер его себе в ладони, а потом стиснул мои лодыжки.

— Вам приятно? Честно скажите.

Приятно? Это было больше чем приятно.

— Да.

— А сейчас?

Его теплые намасленные ладони медленно заскользили вверх по моим икрам.

Господи, как же здорово!

— Да!

— А так? Нравится? Скажите.

Его руки поднялись по ляжкам и остановились под самыми ягодицами. Он принялся поглаживать внутреннюю поверхность бедер. Мои ноги раздвинулись сами собой.

— Кэсси. Вам хочется?

— Да.

Боже, я это сказала!

— Хорошо. — Он накрыл ладонями ягодицы и начал массировать их расширяющимися кругами, почти касаясь промежности. Почти, но не совсем. Мое тело паниковало и в то же время неистово возбуждалось. Я никогда не оказывалась между ужасом и блаженством. Это было странное, пьянящее и восхитительное ощущение.

— Твердый или мягкий?

— Э?..

— Я имею в виду массаж, Кэсси.

— О-о. Наверное, твердый. Нет, мягкий, — невнятно пробормотала я в стол.

Он рассмеялся:

— Раз так, попробуем и то и другое?

Он добавил лосьона и потер ладони. Затем широким движением скользнул по моей спине, и простыня слетела. Я видела, как она упала на пол. Я осталась совершенно голой.

— Кэсси, выньте руки из-под себя и положите на стол.

Я так и сделала, расслабляясь под самым интенсивным массажем, какой мне когда-либо делали. Его большие пальцы прошлись по моей спине от копчика до шеи, а потом вниз по ребрам, коснувшись с боков грудей. Эти кружения повторились несколько раз, прежде чем руки сместились ниже и начали разминать мои ягодицы. Бедром изнутри я почувствовала, как напряглись его джинсы. Не может быть. Он тоже хочет? Я инстинктивно подалась к нему ближе.

Ноги мои раскинулись шире. Невероятно и сладко — отдаться такому мужчине.

— Перевернитесь, Кэсси. Лягте на спину.

— Хорошо.

В комнате было тепло не то от свечей, не то от моего разогревшегося тела. Тревога и напряжение таяли под чуткими ладонями. Я сделалась совершенно бескостной.

Я поступила, как он просил. Похоже, он знал, что делает. Мне стало ясно, что понимала Матильда под словом «Капитуляция». Когда я покидала коуч-центр, она дала мне простой совет насчет Шага первого.

— Секс — это в первую очередь капитуляция, умение таять с каждым мгновением.

Когда я укладывалась, моя кожа оказалась такой намасленной, что я чуть не соскользнула. Он, стоя меж моих ног, крепко придержал меня за бедра. Он пожирал меня голодным взглядом. Притворялся? Очень правдоподобно, смею сказать, и оттого мне сделалось еще слаще.

— У вас дивная, сладкая щелка, лучшая, какую я видел, — заявил он.

— Да?.. Спасибо, раз так, — сбивчиво пробормотала я, растерянно прикрывая глаза рукой.

При всем невероятном смущении мне было страшно любопытно, что будет дальше.

— Хотите, я ее поцелую?

Что? Это безумие. И настоящее чудо — дивное, потрясающее чувство, пронзившее тело, как электрический ток. И ведь он даже не прикоснулся ко мне там,а я уже чуть не потеряла сознание. Две недели назад я и помыслить не могла, что существует мир, в котором сексапильные мужчины стучатся вечером в дверь и доводят тебя до грани экстаза, даже не трогая. Но это было реальностью и происходило со мной!

Этот умопомрачительный мужчина хотел это сделать. Мне!

Я была готова смеяться и плакать.

— Скажите, чего вам хочется, Кэсси. Я могу это дать. Могу и хочу. Поцеловать вас туда?

— Да, я хочу, — ответила я.

И ощутила жаркое дыхание; его губы скользнули по моему животу. О боже, он провел по мне пальцем и сунул его в меня.

— Вы мокрая, Кэсси, — прошептал он.

Я машинально положила руку ему на голову, слегка забрав в пригоршню волосы.

— Вы хотите, чтобы я поцеловал вашу сладкую щелку?

Опять это слово. Почему я так стеснялась?

— Я... я... хочу... этого.

— Вы ведь можете это произнести, Кэсси. В этом нет ничего страшного.

Его палец гулял, то погружаясь в меня, то выскальзывая наружу.

Потом он припал к моему животу и принялся вылизывать пупок. Он прошелся языком там же, где пальцем, и начал лизать и покусывать, а пальцы продолжали кружить снаружи. Ощущение было невероятным, словно я медленно въезжала на американскую горку, все выше и выше. До моего слуха донесся его тихий стон. Боже, мне чудилось, будто тысячи нервных окончаний наконец пробудились.

— Кэсси, как вы прекрасны на вкус.

Правда? Да неужели такое возможно?

Его руки заскользили по моим ногам, раздвигая их шире. Никогда прежде я не была столь беспомощной, такой уязвимой. Я вся была на ладони, воплощенные потребность и желание. Я стала бессильна — и оттого счастлива. Я пребывала на грани тысячи взрывов, миллиона немыслимых ощущений, и если бы он просто продолжил, я...