С.Е.К.Р.Е.Т. - Л. Мари Аделайн

— Очень хорошо. — Служитель нажал кнопку. — Добро пожаловать в отель. Надеемся, что вам у нас понравится.

— Да я же не постоялица. У меня просто встреча... Пришла посмотреть... послушать,просто послушать музыку.

— О, разумеется. Желаю приятно провести вечер. — Служитель поклонился и попятился.

Лифт поглотил меня и вознес, породив хаос в моем и без того многострадальном желудке. Закрыв глаза, я прислонилась к холодной стенке, крепко держась за поручень. Когда кабина приблизилась к пентхаусу, где был клуб, я различила приглушенную музыку и многоголосье. Двери отворились, и я увидела множество стильно одетых людей, стоявших кучками в полумраке холла, еще больше их собралось в темном баре за стеклянными дверьми. От меня потребовалось сверхчеловеческое усилие, чтобы оторвать пальцы от поручня, покинуть уютный и безопасный лифт и влиться в толпу.

Все вокруг держали бокалы с шампанским и делали вид, что крайне увлечены беседой. Некоторые женщины поглядывали на меня через плечо как на возможную соперницу. Их кавалеры тоже смотрели оценивающе. Был ли в их взглядах... интерес? Нет. Невозможно. Я медленно шла сквозь толпу, опустив глаза и гадая, какого черта меня занесло в такое шикарное место. Я узнала местных знаменитостей, например Кэй Ладусер из городского совета, возглавлявшую несколько благотворительных обществ. Она оживленно беседовала с Пьером Кастилем, симпатичным миллиардером-землеустроителем, известным как закоренелый холостяк. Он взглянул в мою сторону, и я отвела глаза, лишь потом догадавшись, куда он на самом деле смотрел: на стайку молодых, разодетых дочек мелкопоместных южан — такие барышни мелькают в светской хронике «Таймс-пикайун».

Сегодня играл джаз-банд «Smoking Time», но музыканты еще не вышли на сцену. Я слышала их раньше в «Голубом Ниле». Мне понравилась их солистка, экстравагантная девица с местами выбритой головой и сильным, гипнотическим голосом. Но я пришла сюда не только ради музыки. С кем я должна встретиться и как развернутся события? Я нервничала, но не могла не обратить внимания на высокого привлекательного мужчину, который разговаривал с длинноногой женщиной в красном, смелого покроя платье. Пока я смотрела (в надежде, что незаметно), он вдруг оставил ее и направился ко мне. Я сдулась, как шарик, когда он заступил мне путь к бару.

— Привет, — улыбнулся он.

Зеленоглазый блондин, как будто сошедший с журнальной обложки. Превосходный, сшитый на заказ костюм цвета древесного угля, белая рубашка и узкий черный галстук. Лет тридцать, чуть моложе массажиста, и мускулов больше. Не веря глазам, я взглянула на женщину в красном. Он что, ее бросил и пересек зал, чтобы поздороваться со мной!Рехнулся, что ли?

— Меня... Я Кэсси, — выдавила я, надеясь, что он не прочтет мои тревожные мысли.

— Вижу, вам выпить нечего. Позвольте вас угостить. — Он обнял меня за талию и увлек сквозь густеющую толпу к бару.

— О-о. Да. Не возражаю.

Музыканты занимали места на сцене. Было слышно, как они разогреваются.

— А как же ваша... спутница? — спросила я.

— Какая спутница? — Он был искренне озадачен.

Я посмотрела через плечо туда, где стояла женщина. Она исчезла.

В баре он нашел свободный стул и жестом пригласил сесть. Затем подался ко мне и заправил прядь волос за ухо, так что его губы оказались совсем близко. Я ощутила его теплое дыхание и, невольно закрыв глаза, потянулась навстречу.

— Кэсси, я заказал вам шампанское. Я хочу кое-что проверить. Окажите мне любезность.

Он нежно очертил пальцем мое лицо и заглянул глубоко в глаза. Он обвораживал, его губы находились всего в дюйме от моих.

— Пока меня не будет, снимите трусики и бросьте на пол у стойки. Но так, чтобы никто не видел.

— Здесь? Сейчас?

Я поймала свое отражение в зеркале и увидела, как взлетели мои брови.

Его рот изогнулся в потрясающей, порочной улыбке. Двухдневная щетина ничуть не вредила его лоску.

Повернувшись, я проследила, как он прошел мимо эстрады с хорошенькой солисткой к выходу в патио с бассейном. Я оглядела собравшихся, благо теперь все их внимание было приковано к сцене. Риффы звучали грубо и громко, басовый ритм пробирал меня насквозь. Я бросила взгляд в направлении женского туалета, но тут же поняла, что если отойду, то лишусь места в баре. Меня будет не найти.

Зал наполнялся. Свет чуть притушили. Передо мной вырос бокал с ледяным шампанским. Я была одна в баре и думала, как снять нижнее белье, потому что меня попросил об этом пылкий мужчина. А вдруг застукают? Наверняка выставят за непристойное поведение. Я попыталась вспомнить, какие на мне трусы. Черные «танга». Простые, шелковые. В скаутах меня не учили снимать трусы в общественном месте так, чтобы никто не заметил.

Я придвинула стул ближе к стойке, а потом, глядя на себя в зеркало, сделала пробное движение, проведя ладонью и предплечьем по бедру; плечо, отраженное в зеркале, не шелохнулось. Ладно, это может сработать. Я проворно взялась за подол. Заведя другую руку под бедро, я продела палец в трусы и чуть приподняла ягодицы, зацепившись для верности каблуками за поперечину стула. Рванула, и тут песня резко оборвалась. Я решила, что треск — словно иголка проехалась по пластинке — был слышен только мне, но бритоголовый мужчина, стоявший к бару спиной, обернулся посмотреть, что это за звук. Я застыла. О нет.

Неловко улыбнувшись ему, я издала нервный смешок. Это был симпатичный малый с глазами чуть раскосыми, как у Уилла, но льдисто-голубыми. Черный костюм, черная рубашка, черный галстук. Возрастом ближе к пятидесяти, чем к тридцати, однако стройный, телосложением похожий на футболиста.

— Ну как, сняли? — Он улыбнулся при виде моей ошеломленной физиономии, допил виски, поставил пустой стакан и вытер рот тыльной стороной широкой ладони. — Я про трусы, — пояснил он с британским акцентом. — Сняли?

Я огляделась — не слышал ли кто, но музыка уже возобновилась.

— Кто вы такой?

— Я задам другой вопрос: вы принимаете Шаг?

— Шаг? Как? Вы? Я думала, этим занимается тот парень.

— Уверяю вас, Кэсси, со мной вы в надежных руках. Вы принимаете Шаг?

— А что будет дальше?

Я в панике огляделась, но на нас никто не смотрел: внимание всех было приковано к группе. Наш разговор никого не интересовал. Как будто мы были невидимками.

— Что будет дальше? — спросила я снова.

— Все, что захотите, и ничего, чего не захочется.

— Вас учат, что ли, так говорить? — спросила я с намеком на игривость.

Да, я могла. С ним я точно могла это сделать. Я снова потянула за резинку, и на сей раз трусы застряли на бедрах, так что я попала в крайне неудобное положение.

— Вы принимаете Шаг, Кэсси? — Он был само терпение. — Я могу спросить только три раза.