Исповедь души - Лайза Рени Джонс

– Крис! Эй, Крис, милый, ты где?

Женский голос эхом отдается от лестницы, быстро приближаясь, и этот звук действует на меня как ушат ледяной воды. Мне становится холодно, и я сознаю, что вот он, мой источник смутного беспокойства и то, что разбудило меня.

– Ох ты, черт побери, – произносит женский голос, и я понимаю, что она сейчас на верху лестницы, без сомнения, ошеломленно таращится на нас, лежащих на ковре. – Ух ты, Крис. Не рановато ли для подружек, а?

Я вздрагиваю от ее явного намека и пытаюсь сесть, но нога и рука Криса удерживают меня.

– Это совсем не то, что ты думаешь. Пожалуйста, детка, ничего не домысливай.

Мне и не надо ничего домысливать, когда эта женщина, которая явно знакома с ним достаточно близко, чтобы иметь ключ от его квартиры, остановилась в нескольких футах от нас.

Глава 6

Я не могу больше ни секунды лежать вот так на полу.

– Дай мне встать, Крис, – шиплю я.

– Не дам, пока не пообещаешь не делать скоропалительных выводов.

Он слегка сдвигается. Я пытаюсь оттолкнуть его, но он крепко меня держит. Я рычу от злости и отчаяния.

– Мы же голые перед ней, Крис. Ты голый перед ней. Это неприлично в конце концов.

Поколебавшись, он отпускает меня. Я поднимаюсь на четвереньки, поворачиваюсь и застываю. На верху лестницы стоит потрясающая, похожая на куклу Барби блондинка в обтягивающих черных джинсах и безрукавке. С длинными шелковистыми волосами, убийственно красивой фигурой и с татуировками на обеих руках. Каблуки ее красных «шпилек» невозможно высокие, я бы на таких точно спотыкалась, и на меня накатывает приступ дурноты. Зачем я здесь? В ней есть все, чего нет у меня и никогда не может быть.

– Что, скажи на милость, ты тут делаешь, Эмбер? – спрашивает Крис, потом бросает мне свою рубашку. – Возьми, детка.

Я, кажется, не в состоянии пошевелиться. Эмбер. Американское имя, и красивое. И Крис расхаживает перед ней нагишом. Я опускаюсь на пятки, чтобы схватить рубашку и набросить ее. Пытаясь встать, спотыкаюсь. И Крис поддерживает меня, схватив за руку. Все, что я вижу, это его босая нога и голая икра.

– Отпусти, – шиплю я, и мне удается посмотреть прямо на Эмбер, которая переводит взгляд с Криса на меня со злорадной усмешкой в глазах. Я оскорблена. Я смущена. Чувствую себя совершенно униженной и преданной. Эта женщина занимает в жизни Криса много больше места, чем он сказал мне.

– Сара. – Крис шагает вплотную ко мне, его бедро прижимается к моему. Голое бедро, черт бы его побрал.

– Пусти. – Я с трудом узнаю в этом сиплом рычании свой голос. – Ну же.

Он убирает руку, и я пулей несусь вперед. Поскольку вперед – это прямиком к Эмбер, я жалею, что выбрала этот путь, но будь я проклята, если отступлю. Я задираю подбородок и иду прямо на нее, а она усмехается своими пухлыми розовыми губами и отступает в сторону.

Ну, разумеется, почему бы и нет? Я же оставляю ее с Крисом. Обнаженным Крисом. Эта мысль все крутится и крутится у меня в голове, как заезженная пластинка. У нее есть ключ. Его не волнует, что он ходит перед ней голый. Она уже не раз видела его таким. И нисколько не удивлена.

Это не стыкуется с тем, что я знаю о нас с Крисом, но я не смогу рассуждать здраво, пока не останусь одна. Я не конфликтный человек, я скорее просто развернусь и уйду, и вероятность того, что мне придется уйти навсегда, заставляет меня буквально корчиться от боли.

Я чуть ли не бегом взлетаю по лестнице и врываюсь в спальню Криса. В эту минуту не могу назвать ее своей, ибо боюсь, что ее, как и его, у меня отнимут. Грызущее чувство, что он на самом деле никогда не был моим, начинает терзать меня, и я, кажется, не в состоянии сделать больше ни шагу.

Остановившись за дверью, я приваливаюсь к стене и просто стою, тяжело дыша, и звук бухающего в груди сердца гулко отдается в ушах. Я жду какого-нибудь взрыва, жду слез, но не в силах даже плакать. Судя по моему недавнему обмороку, я совершенно уверена, что это не только эмоциональная перегрузка, но и то, что мозг и тело защищают меня от полного упадка сил. Я как будто стою рядом, заглядываю в себя и не вижу ничего, кроме зияющей пустой дыры. И чувствую только страх того, что скоро будет внутри нее.

– Сара.

Я резко разворачиваюсь к Крису. Мой взгляд окидывает его с головы до ног, как, я уверена, разглядывала его Эмбер множество раз. Он в расстегнутых джинсах, босой и без рубашки, и этого его полуодетого состояния достаточно, чтобы я взорвалась.

– Я приехала сюда не для того, чтобы играть с тобой и твоей подружкой-татуировщицей, Крис.

– Она не более чем друг, Сара. Не вовремя явившийся.

Я стискиваю руки, ногти впиваются в ладони.

– С привилегиями и ключом? Так ты определяешь доверие, о котором мы с тобой только что говорили? Иметь другую женщину на стороне, когда ты сказал, что у тебя никого нет? Или, может, я просто не спросила, есть ли у тебя друзья с привилегиями, поэтому ты и не рассказал мне о ней?

Я с трудом втягиваю воздух и болезненно выдыхаю.

– Черт бы тебя побрал, Крис. Я открылась тебе. Я отдала тебе всю себя, когда поклялась, что у меня не будет такого происходить никогда и ни с кем. Я позволила тебе отшлепать меня. – Боль разрывает меня на части, чуть не складывает пополам, но я кое-как умудряюсь держаться прямо. – Я еду домой. – И отворачиваюсь, ища спасения. Скорее бежать отсюда.

Крис хватает меня за руку. Я вновь разворачиваюсь к нему и пытаюсь вырваться, не собираясь позволить привлечь меня к себе и затмить мой рассудок. Рассудок, который явно отказывает мне, когда дело касается его, иначе я бы это предвидела.

– Я хочу уехать домой, Крис.

– Твой дом рядом со мной, Сара.

– Судя по всему, Эмбер тоже так считает.

Он указывает головой на кровать.

– Давай сядем, и я все объясню.

То, что он ничего