Второй шанс для него - Екатерина Котлярова

— Так заметно? — я чувствую, как внутри всё холодеет.

— Слепой не заметит, как ты смотришь на Игната. И как смотрит на тебя он, — я рот приоткрываю, но вздохнуть не могу, слишком большой шарик счастья в груди.

— Ты это говоришь, чтобы меня успокоить и подбодрить? — шёпотом спрашиваю, потому что дыхания катастрофически не хватает.

— В этой жизни я ненавижу две вещи — ложь и пустословие. На кой хер мне стелить тебе? Говорю, что думаю, — немного резко и с холодом в голосе.

— Прости, — выдыхаю покаянно. — Мне не верится. Мне кажется, что он ревнует…

— Ревнует, — кивает с довольной улыбкой.

— Но ревнует, как друга. Привык, что я всегда рядом, что всё внимание уделяю ему, — я опускаюсь на стул и взглядом впиваюсь в свои руки, которые подрагивают.

— Скажи, ты встречалась когда-нибудь? — Миша присаживается на корточки передо мной и заглядывает мне в лицо.

— Нет, — краснею от смущения и головой мотаю.

— Целовалась хоть? — горячие и чуть суховатые руки парня накрывают мои холодные пальцы, которые никак не могут согреться после фотосессии.

Я краснею ещё больше. Даже грудная клетка заливается краской стыда. Почти со слезами выдавливаю:

— Нет. Никто никогда не приглашал даже на свидание. Даже цветов не дарили с романтическим подтекстом. Вот даже ты, казалось, заинтересовался, но сейчас воспринимаешь меня, как младшую сестру. Видимо только дружить со мной парни могут. На романтику не тянет.

— Ты отличница?

— Что? — обалдела от резкой смены темы.

— Ты отличница, расстраиваешься, если получаешь не самые высокие баллы, — я растерянно киваю, не понимая, к чему он клонит. — Брось говорить всю эту фигню, Снежинка. Просто духу ни у кого не хватало подойти. И что-то есть у меня предположение, что даже если и пытался кто-то подойти к тебе, один твой друг, который самый лучший и самый близкий, посылал. Примерно так же, как меня вчера, — я пожимаю плечами. — Ты просто не понимаешь ещё…

— Чего не понимаю? — насупилась.

— Того, что твой друг ссыкло, — хмыкает Миша.

От его слов становится горько и неприятно:

— Не нужно оскорблять.

— Я говорю, что думаю. Я достаточно видел и знаю, чтобы различить желание и ревность от простых дружеских чувств.

— Поэтому ты решил такую фотосессию устроить?

— Сейчас, — улыбается и с корточек поднимается. Берёт фотоаппарат со столика и поворачивает ко мне небольшим экраном. Беру фотоаппарат в руки и чувствую, как губы пересыхают. Фотографии… Они…

— Невероятно прекрасные, — шёпотом говорю, перелистывая фото за фото.

— На взгляд посмотри, Снежинка, — Миша кладёт подбородок мне на плечо.

Я вглядываюсь в лицо Игната, но ничего особенного не вижу. Обычное выражение лица, с каким он всегда со мной разговаривает.

— Не вижу ничего, — пожимаю плечами.

— А я вижу, детка. Снесём окончательно крышу твоему нерешительному возлюбленному? — забирает фотоаппарат.

— Такое ощущение, что ты моя лучшая подружка, — нервно хихикаю.

— Я твоя фея-крёстная, Снежинка. Кстати, — Миша приближается вплотную и большим пальцем руки проводит по моим губам.

— Что ты делаешь? — я шарахнулась от него в сторону, врезаясь в столик, из-за чего скляночки и баночки зазвенели.

— Ничего, — усмехнулся своей коварной улыбкой. — Давай, переодевайся быстрее, нужное время выдержали.

— Что? — кажется, я разучилась понимать Мишу.

Парень только подмигивает, со столика берёт помаду, пальцем проводит по кончику, а потом по своим губам. Мои глаза грозят выпасть из орбит. Это что было? Почему он только что накрасил губы красной помадой? Криво пусть, но… ОН НАКРАСИЛ ГУБЫ ПОМАДОЙ! Парень.

Я ошарашенным взглядом проводила довольного Мишу и после того, как дверь за ним закрылась, стащила платье, которое действительно на пояснице обзавелось дыркой. Как-то неуважительно к чужому добру. Взяла с пола простынь и обмотала вокруг тела пару раз.

Выскользнула в студию и застыла, когда увидела, что Игнат вжимает Мишу в стену.

— Что ты делаешь? — вскрикнула и бросилась к парням. — Отпусти его, — я пальцами вцепилась в напряжённое до предела предплечье Игната.

Посмотрела на Мишу, который снова улыбался. Он вообще нормальный? Его бить собираются, а он лыбится.

— Отпусти Мишу! — кулачком ударила в плечо Игната. — Сейчас же!

Лучший друг с силой встряхнул Мишу, отчего тот крякнул, а потом засмеялся. Игнат разжал руки и ко мне повернулся. Впился взглядом в лицо и выплюнул:

— Вытри губы.

Я ладонью рот прикрыла, не понимая, что могло ему так не понравиться. Отступила назад, когда Игнат надо мной навис горой мышц.

— В следующий раз, когда будешь сосаться со своим дружком, меня с собой не зови. Я не намерен ждать, как идиот, когда вы… — его голос обрывается.

Его голос способен заморозить. Столько в нём колючего льда, что просто физически становится больно. Особенно от непонимания ситуации.

— Не нужно повышать голос на мою девушку. Что-то не устраивает, проваливай, — Миша приобнял меня за плечи. Не было бы так больно и обидно, я бы обязательно удивилась тому, каким злым и высокомерным голосом может говорить мой новый знакомый. Глаза Игната окатили холодом, особенно в тот момент, когда скользнули на моё обнажённое плечо, где лежали горячие и дарующие поддержку пальцы Миши.

— Мне уйти? — смотря мне в глаза, глухо спросил Игнат.

Его голос дрогнул. Я хлопала глазами и смотрю в лицо любимого парня со слезами на глазах. Игнат кивает своим мыслям и невесело усмехается. Разворачивается и идёт к стулу в углу студии, где его вещи лежат. Миша меня в спину подталкивает следом, красноречиво намекая, что парня нужно остановить.

Я перебираю ногами, путаясь в простыне, спешу за Игнатом. Ловлю за локоть, когда парень собирается взять свитер.

— Игнат, — голос звенит от слёз, — не уходи.

Парень резко разворачивается ко мне и замирает, смотря нечитаемым взглядом сверху вниз.

— Прости, — я ненавижу слёзы, которые катятся по щекам. — Я не хотела, чтобы вышло так… Не уходи, прошу…

Рука Игната взметнулась вверх и в волосы на моём затылке зарылась, чтобы притянуть мою голову к горячей груди с ароматной кожей. Даже сквозь заложенность носа любимый запах Игната проник в лёгкие.

— Хорошо,