А я по любви хочу! - Анна Киса

Меня снова накрыла истерика. Подумать только, блистательная принцесса Руаза, та, которой все восхищались и кому подражали, считали образцом утонченности и стиля… Выглядит хуже последней нищенки. Такое просто в голове не укладывается! Эх, видела бы меня мама… Перед глазами, как наяву, снова встало моё отражение, увиденное в озере. Опухшее от слёз лицо, отекший красный от загара нос, всклокоченные волосы… И это я ещё не всё рассмотрела! Ыыы.

Приступ себяжаления продлился минут пять. Никогда столько не плакала, как сегодня. Да я просто годовую норму слёзовыделения за один день выполнила. Успех? Или просто всё навалилось? А испорченный внешний вид стал последней каплей?

И главное, ведь никто не посочувствует, никто не успокоит, всем плевать. Подняв голову, увидела, что Михей с Вальдемаром просто ушли, на берегу остался только Ингис, который сидит спиной ко мне и задумчиво смотрит вдаль, не обращая на мой плач никакого внимания.

Вот я и говорю, сухари бесчувственные! Эх, был бы здесь Виктор, он бы нашёл как меня успокоить, развеселил бы или заболтал, сделал бы комплимент, посмотрел бы с обожанием, как всегда смотрел… Но его здесь нет… Есть лишь эти, которым, как я смогла убедиться, чужда забота, внимание и сочувствие, ух, чурбаны и мужланы… Бесят!

Поревев ещё немного, я вдруг, подумала… а чего реву? Толку от этого? Всем плевать на мою трагедию, да они даже её сути понять не в силах. Небось, такой вид привычен для их дикарских "самок", но только я не их самки! Я принцесса и должна оставаться ею, что бы ни случилось и в любых условиях. Мне это, можно сказать, с пелёнок внушали… Поэтому хватит распускать сопли, соберись и приведи себя в порядок, насколько это возможно! Пусть здесь нет твоих фрейлин, но у тебя есть твой дар и руки, уж что-то сотворить ты в силах. Хуже точно не будет.

Я задумчиво посмотрела на озеро.

– Ингис, а у вас случайно мыла нет? – чуть слышно, сиплым после слёз голосом позвала парня.

Он меня услышал и, обернувшись, понимающе хмыкнул. Показалось, или в его взгляде проскользнула толика одобрения?

– Мыла нет, – спокойно ответил мужчина. – Но корни того растения с длинными зубчатыми листьями отлично мылятся.

Он указал на траву, что росла вблизи, и я, вздохнув, самостоятельно поднялась и повыдёргивала себе несколько корней.

– Не мог бы ты отвернуться, а лучше уйти… – попросила смущённо, неуверенно подходя к озеру.

– Я отвернусь, – пообещал он и в самом деле поднялся и повернулся спиной ко мне.

Немного посомневавшись, я всё-таки решила положиться на его честность. Сняла свою многострадальную рубашку и, оставшись в одних трусиках, первым делом постаралась её отстирать. Как ни странно, но от следов крови удалось избавиться быстрее, чем от пятен, оставленных травой. Кое-как справившись, я повесила одежду на ближайший куст и пошла в воду. Достигнув определенной глубины, резко обернулась. Но нет. Ингис продолжал стоять ко мне спиной и, кажется, не подсматривал. Ладно, приступим…

Прикрыв глаза призвала свой дар и исцелила ноги, затем пропустила свет через всё тело, особое внимание уделив лицу – сняла отёки и ожог, оставленный солнцем, понадеявшись, что на мои изменения во внешности либо не обратят внимание вовсе, либо спишут на прохладную воду и целебную силу купания…

Открыла глаза и осмотрелась. Вроде тихо, никто не заметил небольшие вспышки света в воде, Ингис не поворачивается… Что ж, тогда можно спокойно помыться…

Только вот спокойно у меня не получилось. Я уже заканчивала с волосами, когда вдруг мою ногу обхватило что-то скользкое и резко потянуло вниз.

– Ааа! Помо… – завизжала что было сил, но тут же оказалась под водой.

Я задёргалась, в попытках освободиться, но то, что обвило ногу, а это оказался хвост, поползло вверх, и в доли секунду захватило всё моё тело. Вскоре появилась и огромная голова чудовища. Ох. Так страшно мне ещё никогда не было. Лучше бы я осталась чумазой уродиной чем пошла в это проклятое озеро! Зато теперь умру красивой, чистой и здоровой, ага… Жаль, этот жуткий змей вряд ли оценит мои старания.

Воздух в лёгких кончался, сердце ещё продолжало биться, словно бешеное, а я уже не дёргалась, не в силах отвести взгляд от этих жёлтых глаз с вертикальным зрачком. Они завораживали и лишали воли. Невыносимо медленно пасть змеи начала открываться, обнажая огромные зубы и тёмное нутро животного.

"Свет всемогущий! Спасёт меня уже кто-нибудь! – лениво подумала я… а потом – Интересно, я успею утонуть, прежде чем окажусь съеденной?" Какой глупый конец…

Глава 14

Михей

Первая моя мысль при виде принцессы Руазы: “Боже, что эта девочка делает на этом балу? Слишком взрослое мероприятие для неё. Слишком она красивая и невинная, чтобы присутствовать здесь. Такая маленькая и хрупкая со своими большими голубыми глазищами, которые так открыто и наивно смотрят на мир… Даже принять её крохотную ручку, когда она протянула её для приветствия показалось кощунственным. Всё-таки у нас этот жест означает совсем иное, то, с чем этому милому созданию явно рано сталкиваться.”

И тут меня накрыло осознание… Отец прародитель, мне подсунули ребёнка! Зачем? И что прикажете с ней делать? Водить за ручку? Играть в детские игры? Читать на ночь сказки? Что за свинью мне подложил светлейший? Зачем настоял на этом браке? Зачем так рьяно избавляться от дочери? На что он рассчитывает??? А ещё этот срок в три месяца… Да ей минимум три года ни о чём таком даже думать нельзя.

Удивила и восхитила её смелость. Я прекрасно понимал какое впечатление производим я и мои парни на окружающих. Как там про нас говорят? Дикари? Амбалы? В принципе, нам было плевать на мнение этих напыщенных мелких людишек, но она… Она, кажется, и не боялась. Спокойно стояла рядом, вела беседу, глядя на нас снизу вверх, хоть ей, скорей всего, это было очень неудобно делать… А главное, без пренебрежения и высокомерия, свойственного всем здесь присутствующим, непонятно на чём основанного, учитывая, что каждый из моих воинов с лёгкостью победит любого из этих малохольных…

Потом нахлынула толпа придворных, и мы с друзьями как-то рефлекторно защитили её, окружив, спрятав за собой, чтобы никто не толкнул, не навредил, не