Час гончей - Мэри Блум

«Нет, конечно. Мы же пытаемся исправиться.»

— С удовольствием, — принял я приглашение.

*** ***

Трое попивали горькую, и, казалось, она была еще горче от каждого слова.

— Положит глаз на бабу, его становится, — сетовал один. — Положит глаз на место, ему отписывают. Целый Синод не против! А дальше что? А если ему твой дом понравится или твои клиенты? Возьмет и заберет?

— Клиентов он уже забрал! — опрокинул в себя очередную рюмку другой. — А Синьории плевать! Покрывают мальчишку, не иначе…

— Ну так, может, пора уже с этим что-то сделать? — вмешался третий.

Двое других уставились на него.

— Нет непобедимых, если знаешь их слабости. У папаши его была одна слабость. Думаю, и к сыну это тоже относится…

*** ***

— Знаете, господа, — сказал знакомый полицейский, — вот смотрю на вас и думаю, что надо ввести такой термин в закон, как столицевредители. Это те, кто занимаются столицевредительством, — любезно пояснил он. — Как вы. Летний сад-то чем вам не угодил? Такое красивое место. Было…

Добро пожаловать в продолжение!

Ep. 06. Час гончей (III)

Попрощавшись с Никой, я покинул ее гостеприимную квартиру. Ночь была уже совсем глухой, когда подъехал к дому. Однако вместо тишины, полагающейся такому позднему часу, из гостиной доносился яростный грохот. Окна встретили острыми осколками, как клыки, торчавшими из рам, а по комнате метались огромные тени. Следом раздался дикий собачий вой — тот самый, который издавали твари, гнавшиеся за нами до Казанского собора.

Выскочив из машины, я буквально влетел в дом. Гостиная выглядела как место кровавой бойни. У стены неподвижно валялась разорванная на части гигантская гончая, залив весь пол под собой густой вязкой чернотой. Харон же в две руки отбивался от ее подружки. Истошно воя, псина бросалась на него, впиваясь клыками в темные ладони — потрепанные, прокушенные, исцарапанные, на вид уже совсем призрачные, сражавшиеся из последних сил — так много ценной для аномалий скверны потерял и он. Но куда хуже выглядела алая полоса чьей-то крови на полу.

Бешено рыча, гончая вновь ринулась на моего защитника, будто готовясь нанести финальный удар.

— Стой! — крикнул я.

Резкий разворот прямо в прыжке — и псина рванула на меня. Мерзкая, поганая тварь, вломившаяся в мой дом, где живут мои люди! Мне даже не пришлось ничего делать — дом за доли мгновения пропитался яростью хозяина. В голове стучала только одна мысль «убить! убить! убить!» — и, придя в резонанс, он отозвался на это. Черные мощные щупальца стремительно выскочили из пола — гигантские, куда выше и толще, чем в прошлый раз, словно в моем подвале жил настоящий Кракен. За секунду они обвили все тело псины, как сотни жадных безжалостных жгутов, стиснули жестко и начали ее душить, не оставляя ей даже шанса вырваться. Черные капли, выдавленные из туши, как сок из лимона, обильно брызнули в стороны. Воздух содрогнулся от безумного скулежа, а затем раздался дикий хруст переломленного хребта. Следом по гостиной пронеслось смачное «бульк!» — и громадная тварь лопнула, так что от нее остались только лапы и морда, а все остальное разлилось лужей густой черноты.

Щупальца резво втянулись обратно. Мой же взгляд лихорадочно заметался по комнате. Кроваво-красная дорожка тянулась по полу. За диваном лежал разодранный лоскут футболки, в которой провожала меня Уля, в углу валялся разбитый смартфон Агаты. Однако ни одной из них в гостиной не было.

— Уля! — крикнул я. — Агата!

Мгновения тишины казались звенящими — а затем из моего кабинета донесся писк.

— Я тут!

Я дернул дверь, одновременно по ту сторону щелкнул замок — хотя, конечно, защищал здесь не он. Дверь резко распахнулась, и всклокоченная Агата прыгнула мне на шею и всхлипнула.

— Уля! Где Уля? — выдохнул я.

Трясущейся рукой подруга показала в угол. Пол был забрызган крупными алыми каплями, словно складывавшимися в дорожку. Бледная, мертвецки-бледная, но живая там сидела Уля, зажмурившись, сжавшись в комок — сидела неподвижно, как парализованная, не дергаясь, не дрожа, лишь зажимая рукой глубокую сочащуюся рану на плече. Я подскочил к ней, и, будто очнувшись, она распахнула глаза и потянула обе руки ко мне.

— Я подумала, все, — как в бреду, прошептала она. — Подумала, это за мной… Вернулся…

Стоило ее обнять, как по всему ее телу пронеслась лихорадочная дрожь. Конечно, никто не хочет пережить подобное дважды.

Кровь еще обильнее потекла из раны — довольно глубокой, рваной, испортившей красивую нежную кожу.

— Бинт и твою мазь, — приказал я застывшей рядом Агате.

Ведьмочка послушно выскочила из кабинета, я же перенес Улю на кушетку. Ее руки крепко обвились вокруг меня, пальцы вцепились, словно не желая ни на миг отпускать — и только когда подруга вернулась с лекарством, я осторожно разжал объятия, чтобы мы могли все хорошенько перебинтовать.

— Если грамотно лечить, даже шрама не останется, — заверила ее ведьмочка, аккуратно завязывая на плече белый бантик. — Не зря же я учусь…

Уля машинально кивнула, будто не до конца понимая, о чем речь — лишь отчаянно держалась за меня здоровой рукой. Агата же успела прийти в себя и, плюхнувшись рядом, затараторила, описывая события вечера. Как в дом, выбив окна, ворвались две твари — одну псину, которую полетела прямо на Улю, в последний момент отбил Харон, другой же подруга ударила Темнотой по глазам, и пока та яростно скулила, подхватила задетую когтями Улю и утащила в мой кабинет.

— Ты же говорил, — перестав частить, всхлипнула она, — что тут безопасно…

— Умница, — продолжая держать Улю одной рукой, другой я обнял ведьмочку и прижал к себе. — Все правильно сделала.

Она снова всхлипнула и уткнулась в мое плечо. В гостиной внезапно послышались шаги, и в кабинет вбежала встревоженная Дарья.

— Вызывай отряд зачистки, — я перехватил ее взгляд, — пусть приберут…

Ночь за окном казалась совсем черной, и спокойной ее было сложно назвать. Из гостиной внизу доносился шум: возня, шаги и голоса. Не теряя времени, Дарья позвонила в Синод, и «Валькирии», приехавшие по такому поводу, теперь наводили порядок, убирая черные расплывшиеся кляксы с моего пола. Мы же всей компанией расположились этажом выше в моей спальне. На кровати вокруг меня поверх одеяла с одной стороны лежала Уля с перемотанной рукой, с другой — Агата. Глеб, которой спешно примчался из клуба, развалился в кресле рядом, вытянув ноги на кровать и попинавшись немного с ведьмочкой за свободное пространство. Однако сейчас у нас царила тишина — слышно было лишь мирное сопение. Правда, не со всех сторон.

Я повернул голову. Уля не спала — просто молча лежала рядом, прижимаясь ко мне и задумчиво глядя в потолок. Она больше