Бедовая отшельница - Светлана Ивах

«Дьявол», – неожиданно подумала я и перевела взгляд на вмонтированный в печь чан. Закрытый деревянной крышкой он был большим. Мне ничего не стоило в нём поместиться. Я воочию представила себя в этой емкости, наполненной горячей водой. Красная, с волдырями на коже я умоляю Егора вытащить меня из чана, а он лишь ухмыляется в усы и подбрасывает поленья в огонь. Разбушевавшееся воображение рисовало одну картину за другой.

«А вдруг, и правда сварит! – ужаснулась я, и тут же предположила: – Может всё это время Егор просто растягивал удовольствие? Точно! Он ненавидит женщин! Иначе как понимать, что не стал насиловать? Целые сутки рядом с такой сексапильной бабой, и хоть бы хны! Да он импотент, который мстит за свои неудачи!» – осенило меня.

За размышлениями я не заметила, как Егор вернулся с вёдрами в руках.

– Так ты ничего не сделала? – спросил он строго.

Я улыбнулась и попросила с издёвкой:

– Так покажи, как быстрее!

В тот же момент из глаз брызнули искры, и я больно ударилась затылком о стену.

– Ой!

– Ты что здесь столько времени делала? – ревел он как вепрь.

Я сползла по стене и обхватила голову руками.

– Мамочки мои! – услышала я свой собственный голос.

А между тем Егор пришёл в бешенство. Он схватил одно из стоявших у дверей вёдер, и выплеснул воду на пол. Ведро с грохотом улетело обратно в угол, а он топнул ногой так, что в разные стороны полетели брызги и завопил:

– Живее!

Я бросилась тереть пол заскорузлою тряпкой, одним махом сломав на руке ногти.

– У-у-у… – рвался наружу страх, отчаяние и боль.

А надо мной хрипел превратившийся в чудовище Егор.

Я не поняла, как он ушёл. В какой-то момент мне показалось, что изувер просто растворился от злости в воздухе.

Печь раскалилась, от камней шёл жар, из-под крышки чана с водой повалил пар. Я вспотела, а Егора все не было. Я поколебалась и стянула с себя мокрую от пота футболку. Легче не стало. Пот застилал глаза. От грязи тело нещадно чесалось, а грудь горела.

Единственное, что дарило мне надежду в практически безнадежном деле по наведению чистоты – это мысль о том, что, наконец, я помоюсь. Казалось, вечность отделяет меня от белоснежных ванн, чистого дорогого кафеля, душистых масел и мягких и пушистых банных полотенец. Словно и не было ничего этого. Сейчас изнеженная и капризная женщина мечтала всего лишь о тазике горячей воды, пусть даже разделенном с незнакомым и странным мужчиной. До сих пор для меня было непонятным, спаситель он, или мучитель и палач. Что собирается он со мной сделать, для чего держит у себя?

За этими мыслями, я почувствовала появление в бане ещё одного человека и развернулась на четвереньках, едва не уткнувшись в волосатые ноги.

– Господи! – вырвалось у меня.

Я подняла взгляд выше и отпрянула. Егор стоял с веником в руке, в чём мать родила.

– Мама! – проскулила я и вскочила, стараясь не смотреть на него.

– Что с тобой? – поинтересовался он и недобро посмотрел на меня. – Мужика голого не видела?

Я попыталась проскользнуть между ним и стенкой, но Егор прижал меня плечом.

– Стоять! – приказал он.

– Я потом! – пролепетала я и зажмурилась.

Он взял меня за подбородок и скомандовал:

– Раздевайся!

Я даже не поняла, как осталась в одних трусиках.

Егор бесцеремонно поддел их пальцем и рванул.

Я вскрикнула и закрылась руками.

– А ты ничего! – Он похотливо усмехнулся и добавил: – Если отмыть.

С этими словами Егор сгрёб меня в охапку и, не обращая внимания на мои верещание и мольбы, словно пушинку, бросил на полок.

Я свернулась калачиком, а Егор открыл чан, зачерпнул ковшом воду и вылил на камни. В печи что-то заурчало, затрещало и всё утонуло в клубах пара.

От нестерпимого жара я кубарем слетела с полка на дощатый пол, но он поймал меня и вернул обратно.

Обжигая легкие раскалённым воздухом, я перевела дыхание и приготовилась умирать.

Егор налил в таз воды и бросил в него веник. Я закрыла глаза, но уже в следующий момент взвыла оттого, что веник обрушился на мои плечи.

Что было дальше, я помнила с трудом. Мне казалось, что я попала в ад. Пар, удары веником, потоки воды из ковша – всё смешалось. Сердце было готово выскочить из груди. В себя я пришла, когда уже сидела на полу.

– Ну, как? – Он наклонился, убрал с моего лица волосы, взял за руку и потянул. Повинуясь его животной силе, я оказалась стоящей на коленях, едва не уткнувшись лицом в эрегированный член. Я зажмурила глаза.

– Ну?! – торопил Егор и обхватил пятернёй затылок. – Давай! Или я у тебя первый? – спросил он и загрохотал раскатистым хохотом.

Я задержала дыхание, боясь вдохнуть запах, и осторожно обхватила губами головку. Твёрдая, напряжённая и неожиданно приятная. Следующим движением я протолкнула её дальше в себя и медленно вернулась к вершине. Сделав языком круг по блестящей, багровой от напряжения плоти, я погрузила ее глубоко в рот так, что перехватило дыхание и, не удержавшись, совершила вдох. В груди что-то сжалось, а внизу живота внезапно раскатилась волна нарастающего желания. В следующее мгновение я накинулась на этот нефритовый стержень, словно голодная собака на обглоданную кость, облизывая его, погружая глубоко в рот, посасывая и лаская языком.

– М-мм! – промычал деспот.

В тот же момент я ощутила, как фаллос окаменел, а Егор напрягся. В горло ударила горячая струя. Я отпрянула, и это терпкое и густое попало мне на лицо. В один миг мне захотелось ощутить это снова, вобрать в себя пик мужского совершенства. С животной жадностью я вновь погрузила его в себя. Но Егор взял мою голову в свои руки и отстранил. Потом сел, легко, словно пушинку развернул к себе задом. Я замерла в ожидании. Казалось, сердце перестало биться, но неведомая сила продолжала гнать кровь по венам. Неистовое томление внизу живота разлилось по всему телу.

– Ну, дава-а-ай! – простонала я.

Он вошёл так, что внутри все стянуло пламенными тисками, и я забилась в экстазе.

В изнеможении я лежала на мокром полу, и пыталась понять, что это было. А было то, чего не было никогда. Даже с садовником. Даже с тренером по фитнессу, и даже с парнем по имени Мурад, которого я нанимала для любовных утех прошлым летом…

«Неужели всё это происходит со мной на самом деле?» – думала я лениво.

– Мойся, давай, –