Когда расцветает опал - Вероника Янушкина

Ветер доносил заливистый хохот попугаев. Дождь звенел по шатру, сад наполняли чудные мелодии. Будут они трагичными или торжественными, зависело от смелости орд Стасгарда. Третьему исходу не бывать.

— Вы абсолютно правы, Великий Сайдазим, — Растан закатал рукава пиджака оттенка лесных фиалок, сбросив напряжение и приготовившись «держать оборону», — не в интересах нашего государства так долго тянуть с ответом.

То ли королю показалось, то ли асан и секретарь одновременно привстали, но тут же расслабленно откинулись назад.

— Документ подготовлен, можете ознакомиться, — венценосный сокол указал на постаменты с пластинами, — со стороны Карвахена это окончательный вариант. Более мы не станем вносить какие-либо изменения.

Последнее монарх произнёс твёрдо, без тени сомнения. Всё утро он продумывал ответ, сочинял каждое предложение. По сути, так надо было поступить в первый день обсуждения, а не строить из себя глупого птенца с пухом вместо перьев. Да и вообще, неплохо бы подтянуть знания в определённых областях, чтобы не зависеть от мнения тен Илметтина, как однажды заметила Айлин. Позже, когда решит продовольственную проблему.

— Показать документ.

Замерцали электронные страницы.

В шатре воцарилась тишина. Делегаты читали проекцию, увеличивали и повторно просматривали существенные абзацы. Растан внимательно наблюдал за реакцией. Султан теребил перстни, секретарь (даже надел прямоугольные очки) касался косички на бороде, его помощник до хруста в суставах сжимал край пуфика. Асан щурился, словно не верил глазам, и лишь верховный комиссар тайной канцелярии держал эмоции под полным контролем. Лицо напоминало каменную маску, посечённую давней трещиной.

Проект соглашения погас. Шум усилившегося дождя смешался с шёпотом стражников. Пока события развивались предсказуемо.

— Что это? — в недоумении спросил Великий.

— Вариант Карвахена. Условия, которые мы готовы принять.

— Я правильно понимаю, вы отказываетесь от сотрудничества с Аркестаном, — разочарование и гнев переполняли голос Сайдазима.

— Ваши поправки ставят под угрозу нашу безопасность.

Отбросив детские сомнения, король вычеркнул из договора все сомнительные и опасные пункты. Сохранил то, что предоставляло равные права. Безвозмездно отдавать территории, вводить чужие налоги и позволять участие в принятии законов? Нет, это слишком. Проще сразу передать пластину на четырёх цепях и усадить на трон, а самому уйти в добровольное изгнание.

Оставленный в кабинете наедине с собственными размышлениями, орд Стагард долго сидел за столом и бессмысленно глядел на проекцию. Это нельзя принять или исправить. Только стереть и забыть, как дурной кошмар, и признать, что диалог с восточными гостями изначально был ошибочен и привёл к потере драгоценного времени. Политика — не талант Растана.

Отмеченный Адаром смотрел на герб государства, дотрагивался до рельефных перьев грозного сокола и вспоминал важнейшие вехи в истории Карвахена. Восшествие династии на престол, постройка новой столицы, кровавые бунты, стычки между стражами и мятежниками Архары, недавнее предательство верховного кайхала — каорри пережили всё и сохранили себя. Не перекинулись в чужую стаю, удержали связь с родным гнездом. Пусть и в этот раз, будет очень трудно, зато никто чужой не поставит на колени.

— Мне крайне жаль потерянного времени, — султан встал с пуфика. Пяткой остроносой туфли он полоснул по ткани, оставив разрез, — я отложил много дел, пропустил праздник урожая, чтобы помочь соседям, и что получил взамен?

— Переговоры не всегда заканчиваются успешно, — вежливо улыбался монарх.

— Что ж, впредь будем осторожнее выбирать друзей. Текущее соглашение истечёт через семерику. На том наше взаимодействие будет окончено. Пока не сменится власть, — чуть слышно добавил оскорблённый Сайдазим.

Растан пропустил выпад мимо ушей:

— Послы покинут восток точно в указанный день.

— Если не успеют, то мы поможем, с превеликой радость, — он оглянулся на стражей, — мы отбываем! Сейчас же подготовить лётную карету!

Гости покидали шатёр. Стражи раскрывали зонты над влиятельными аркестанцами, расстилали ковёр, чтобы те не испортили обувь.

— Лёгкой дороги и долгих лет процветания, — поклонился орд Стасгард, произнеся традиционное прощание. Ответного не последовало.

Секретарь «случайно» задел подставку с напитками. Стеклянные фужеры разбились, брызги вина кровавыми каплями испачкали туфли Его Величества.

Настроение воцарилось мрачное. Селим пристально разглядывал грамму на мизинце, Арвел держал руки в карманах светло-голубого плаща. Растан пригубил напиток из уцелевшего бокала. Реакция султана не удивила. Скорее, подарила пищу для размышлений.

И только дождь играл на куполе и зонтах бравые марши. Какая разница: правитель или охранник? Всё равно, конец каждого был известен.

В уборной комнате шумела вода. Плотно закрытую дверь с обратной стороны охраняли стражи Аркестана. Картинное прикосновение к ножнам заставляло шедших мимо каорри разворачиваться и искать другой путь.

Около раковин в виде крыла птицы стояли двое.

— Вы знали? — ледяным тоном промолвил секретарь.

— Нет, упаси стихии-покровители, — асан поднял ладони вверх, словно попросил прощения, — я столь же обескуражен, как и вы. Был уверен, что он примет ваши условия. По крайней мере, я склонял к подписанию. Нарочно не критиковал условия.

— Великий лютует. Так ему никто не дерзил. Три пустых поездки! — мокрыми ладонями Тархим прикоснулся к загорелым скулам и лбу.

— Представляю.

— Нет, боюсь, не представляете. Он настолько зол, что собирается публично казнить ваших послов и разорить служебный особняк сразу по прибытии в Аркестан. Отправьте сообщение, пусть ваши немедленно отбывают домой.

Селим задумчиво поглаживал идеально выбритый подбородок.

— Даже так, даже так… получится гораздо интереснее. Сайдазиму виднее.

Секретарь открыл второй кран, шум усилился.

— Я правильно понял? — мужчина вытаращил глаза, жирно подведённые тушью, — вы оставите ни в чём неповинных каорри на растерзание голодным шакалам? Взрослых и детей обезглавят и скормят хищникам! Нашим палачам жалость неведома!

Собеседник улыбался, словно заядлый игрок в кости, придумавший победный ход. Последний шаг, и партия будет выиграна.

— В политике мы часто жертвуем меньшинством ради блага большинства. Полтора десятка жертв — ничто в масштабах страны. Провал в переговорах будет выгоднее, чем относительная удача. Договора нет, посольство разорено, послы жестоко казнены — всё обернётся на пользу. Уже вижу яркие заголовки газет!

— Решительный ход, признаю, — Тархима смутила жестокость асана, — надеюсь, удача будет на вашей стороне.

— Сегодняшние события ускорят дело. Через неделю я отправлю вам наброски нового соглашения тайной почтой. Ну, вы знаете.