По воле случая - Теона Рэй

– Не открывается, – нахмурилась Майя, подцепив пальцем крышку.

– Ну-ка, дай посмотрю.

Шкатулка в синем бархате была тяжелой.

В моей голове вспыхнула мысль картинкой: торговый зал залит предзакатными солнечными лучами, в воздухе мерцают пылинки. С кухни тянутся смешанные ароматы: корицы, земляничного варенья, жженого сахара и свежей сдобы. Мама улыбается женщине, запирает за ней дверь и возвращается за стойку. Мисс Флэвери была последней клиенткой, мамин рабочий день заканчивался в семь часов.

Мама пересчитывает выручку. Сегодня удалось наторговать целый золотой! Говорят, у какого-то богатого мужчины, живущего в новой части поселка, день рождения, а его кухарки не успели приготовить выпечку. Он их, конечно, лишит части платы, но маме их промах был только на руку – на золотой можно закупить продуктов, а еще купить пятилетней дочери красивое платье.

Я крепко зажмурилась, прогоняя видения. Подскочила на ноги и вихрем бросилась на чердак вместе со шкатулкой. Нашарила маленький ключик под периной, где родители его всегда хранили, и дрожащими руками вскрыла замочек.

Мой визг наверняка был слышен на соседней улице. Раздался топот маленьких ног, Майя влетела по лестнице быстрее ветра.

– Мамочка?!

– Мы спасены, – я не могла сдержать слез. Размазывала их по щекам, смахивала с ресниц.

До монет в шкатулке дотронулась осторожно – вдруг исчезнут?

– Твои бабушка и дедушка не любили тратиться на чепуху, – счастливо принялась объяснять дочери. – Они копили деньги, сколько я себя помню. Сначала на поездку к океану – папа мечтал увидеть большую воду. Потом на старость, чтобы было что оставить в наследство.

– Много накопили? – взволнованно спросила Майя.

Я крепко вцепилась в шкатулку и наклонила ее, показывая дочери.

Полная!

– А что это значит, мам? Это много? Нам хватит на новый дом? А уехать куда-нибудь далеко?

– К сожалению, нет, – я поджала губы, пальцем разгребая монетки. – Здесь не хватит на дом. На переезд – да, но где мы будем жить на новом месте?

– А на картошку? А на капусту? – Майя встревоженно кусала кончики пальцев. – На конфеты?..

– Много медяков, – бормотала я, – несколько серебрушек и три золотых. – Этого хватит, чтобы скромно и бедно, но существовать целый год.

– А через год у нас уже будет много овощей! – радостно вскричала дочка.

Я улыбнулась. Задумчиво сдвинула брови к переносице, стараясь совладать с волнением. Мама хотела бы, чтобы я продолжила ее дело. Я это точно знаю, она говорила мне об этом.

– А через год у нас будет пекарня, – заговорщицким тоном сказала я. – Нам хватит денег, чтобы жить сейчас, посадить овощи и заняться восстановлением маминого дела.

Майя радостно кричала и кружилась по комнате, когда вернулся Ян. Я жестом попросила дочку молчать и шепотом сказала:

– Наш гость не должен знать о наследстве. Мы не знаем, что он за человек, и лишиться денег не хотелось бы.

– Но он же все равно увидит, что мы покупаем что-то?

– Не будем тратить много, давай воспользуемся монетками с умом? Сегодня у нас есть еда, а завтра мы с Яном займемся огородом. После чего земля должна напитаться солнечным светом, и вот тогда мы с тобой уже отправимся на базар или в лавку за семенами.

– Ох, как же все это долго!

– Нетерпеливая ты, егоза, – рассмеялась я, звонко чмокнув дочку в щеку.

– Хозяева! – голос Яна был довольным.

Когда мы спустились, Ян уже был на кухне. Раскладывал снедь на столе.

– Говядинки кусок на рагу, – принялся он перечислять. – Маслице сливочное, молоко – родители мои коров держат. Яйца вот, от Маньки да Ёньки – две курочки только осталось, остальные померли по зиме. Чесночок, картошка вот, перцы. Ну хлеба не взял, уж не обессудьте.

– Спасибо вам и за это, Ян.

– Да полно благодарностей! Я помог чем смог. Такова моя натура – добро нести людям.

– Почему тогда вас жена прогнала? – подозрительно прищурилась Майя. – Добрых людей разве много? А если вы один такой, так вас беречь надо!

Ян расхохотался, обнажив коричневые зубы.

– Эх, малявка! Тебя-то я и возьму с собой, когда пойду к супруженьке мириться. Ты ей все это скажи, меня она не слушает.

– Собираетесь мириться? – осторожно полюбопытствовала я.

– Ой, она часто меня прогоняет, но я-то всегда у Калояна жил, а сейчас не могу. Бабка у него при смерти, я говорил. Скоро мы с женой помиримся, вот увидите. Не может же она в самом-то деле прогнать меня навсегда?

С последней фразой в глазах Яна мелькнула грусть, смешанная с надеждой. Он будто ждал от меня ответ, хотел услышать подтверждение своих слов.

– Не может, – ответила Майя первой. – Таких добряков, как вы, из домов навсегда не выгоняют.

ГЛАВА 8

Под шуточки Яна мы приготовили обед. Мясное подобие рагу и яичницу, и запили все это кипяченым молоком. Мы с Майей любили горячее молоко без пенки, а Ян пробовал такое впервые, но ему очень понравилось.

Сытые и довольные занялись домашними делами. Ян с таким рвением отрывал доски от оконных рам с улицы, что мы заразились его трудолюбием. Быстро разобрали оставшийся мамин хлам, лишнего из него получилось едва ли не все. То, что могло бы пригодиться в быту, оставили, остальное выставили за дверь.

– Свалка у нас вон там, – Ян махнул рукой в сторону небольшого оврага. – Там мусор сжигают раз в полугодие.

– Да, я помню, – улыбнулась я.

С треском отлетела последняя доска.

– Ура! – воскликнул Ян, и Майя подхватила.

Поужинали остатками обеда, заварили чай и собрались у камина в “комнате” Яна. Пообщаться перед сном, узнать друг друга получше. Мужичок нравился и мне, и Майе. От него веяло теплом и уютом, но в то же время чувствовалась безмерная энергия в этом маленьком человеке.

– Хозяюшка, ты уж не говори соседкам, что вы меня приютили, а? Загрызут ведь тебя, как есть загрызут!

– Что же я им скажу? – удивилась я.

– Что я слуга твой. Мол, платишь ты мне за работу. А у тебя и доказательства есть – огород вон будем чистить, соседки-то и увидят.

– Ты не работаешь нигде?

– Дык лесничий я, за лесом местным приглядываю, тропку чищу для путников каждый раз, как зарастет, – ответил Ян. – Да по заказу мебель делаю. Родным твоим вон стеллажи собрал, а бабе, что через дорогу живет, шкаф кухонный.

– Миссис Хом?

– Ей самой, да.

– Встречались мы уже на днях, – усмехнулась я. – Уж она самая первая по селу растреплет, что ты у меня живешь. Обвинила меня, что гулящим