Учитель - искуситель - Махи Мистри

— Что угодно.

— Даже трахал тебя? — спросил он, и мои глаза расширились, когда он прошептал мне на ухо: — Снять с тебя одежду, которую я тебе покупаю, и возьми всеми возможными способами. Сделаю свою маленькую пизду кремом вокруг моего члена, трахая тебя, как мою принцессу-шлюшку.

Он отстранился, заметив, как вздымается моя грудь и как сильно я сжимаю бедра, чтобы хоть как-то потереть клитор.

— Ты позволишь мне трахнуть тебя, Миа? Если я заставлю тебя кончить, как хорошую девочку, а?

ГЛАВА 11

ДЖЕЙМС

— Ты позволишь мне трахнуть тебя, Миа? Если я заставлю тебя кончить, как хорошую девочку, а?

Скажи «нет». Пожалуйста. Ради моего здравомыслия, отстранись, дай мне пощечину, проклинай меня, делай что угодно, только не соглашайся.

— Д-да, — прошептала Миа, ее каре-зеленые глаза расширились и затуманились, когда она ответила: — Да, папочка.

Черт, черт, черт.

Этого не должно было случиться. Любое из этого.

Я должен был пожелать ей спокойной ночи, поехать обратно в пентхаус, который для меня слишком велик, трахать свой кулак до тех пор, пока у меня не разольется весь живот, и заснуть один на холодной кровати, а на следующее утро проснуться с угрызениями совести, переодеваясь в школу.

Но я грешник насквозь. Как отец, такой сын.

Я провел большим пальцем по ее пухлой нижней губе и потребовал: — Скажи это еще раз, принцесса.

— Да папочка.

— Нет, — цокнул я. — Скажи мне, какие грязные вещи я сделаю с тобой, если заставлю тебя кончить.

— Я… — она судорожно вздохнула и поежилась. Трахни меня. Ее соски были твердыми и прорезали тонкий топ, который она носила, и я бы отрубил себе чертову руку, чтобы почувствовать вкус этих идеальных сисек. Обхватываю ртом ее маленькие твердые соски и сосу. Я вернулся на Землю, когда она прошептала: — Ты меня трахнешь, папочка. Как ты хочешь. Я сделаю что угодно. Пожалуйста.

Ох, как красиво она просила. Мне хотелось еще больше испортить ее. Я жаждал этого, как наркоман жаждал кокаина. Она была моим наркотиком, и я жаждал ее больше всего на свете.

— Ты можешь просить лучше, не так ли, принцесса? — пропел я, поглаживая ее по щеке, как будто хваля и унижая ее одновременно.

Но она не вздрогнула и не отстранилась, как я себе представлял. Большинство женщин на ее месте так бы и сделали. К сожалению, на меня обрушились отвратительные взгляды и даже пара пощечин, хотя я открыто объяснил о своих извращениях в спальне.

Но не Миа.

Нет, она, черт возьми, наклонилась ко мне за руку и кивнула: — Да, пожалуйста, трахни меня, папочка. Взамен я сделаю все, что ты пожелаешь.

Я не ожидал, что она примет все мои грязные желания — желания, о которых она даже не подозревала, но на которые согласилась. О, как мне хотелось запятнать ее.

— Какую грязную вещь сказать твоему папе, ты, непослушная засранка, — сказал я и увеличил расстояние между нами. Было больно не прикасаться к ней, но мне нужно было отстраниться от ее вишневого аромата и ее вызывающей привыкания мягкой кожи.

— Ч-что случилось? — ее глаза были полуприкрыты, и если бы я тут же попросил ее трахнуть, я был уверен, что она просто мило кивнула бы и раздвинула бы свои мягкие бедра, приветствуя меня.

Я был грешником-садистом, но даже у меня были свои пределы.

— Я обещаю заставить тебя кончить, принцесса, — я поцеловал ее в лоб и отстранился: — Но не сегодня.

— Нет! Это не справедливо, — она была зла, и ее глаза блестели от разочарованных слез.

Бедная принцесса.

— Веди себя хорошо, и я скоро тебя вознагражу, — пообещал я.

— Как скоро, папочка?

Я прищурился на нее. — Иди спать, Миа. Сегодня школьный вечер.

— Хорошо. Уходи, — она усмехнулась и отвела от меня взгляд.

О, она определенно была девчонкой.

Я ухмыльнулся. Я бы весело провел время, наказав ее. — Это уже третий раз, когда ты забыла обратиться ко мне, принцесса. Я напомню тебе об этом, когда накажу тебя, — её глаза расширились, когда она заметила, насколько серьезно я отношусь к ее наказанию. — Спокойной ночи, принцесса.

Прежде чем закрыть за собой дверь в ее комнату, я услышал ее шепот: — Спокойной ночи, папочка.

Я глубоко вздохнул и взглянул на выпуклость, прижимающуюся к моей молнии. Черт возьми, это так.

— А как бы вы превратили эту бумагу в 3D? — спросил я, придерживая твердую бумагу толстым GSM.

Некоторые студенты, нахмурившись, опирались на парту, а другие просматривали свои конспекты, как будто ответ мог прийти к ним волшебным образом.

— Сложив его? — спросила Миа, поднимая руку.

— Почти правильный ответ, — я вернулся к своему столу и научил их держать нож. Угол в сорок пять градусов, где его держать и как передвигать по бумаге, а не прижимать.

Я сделал несколько надрезов, используя линейку из нержавеющей стали для складывания бумаги и нож. Как только я остался доволен своим дизайном, я передал его своим ученикам.

— Вот как вы превратили двухмерную бумагу в трехмерную, — пока каждый из них подносил его к лицу и перемещал, я объяснял им об открытом и закрытом пространстве. Говорим о минусах и позитивах.

— Теперь я могу создавать с этим пространством все, что захочу. Например, автобусная остановка с такой крышей, служащей укрытием. Я могу поставить здесь скамейки и несколько рекламных роликов, — я указал на каждое место и был рад увидеть благоговейные лица студентов. У меня было похожее выражение лица, когда мой профессор в колледже начал преподавать о космосе и о том, как каждый может развлечься и извлечь из него что-нибудь. Это было одновременно творческое и умственно стимулирующее упражнение.

— Ребята, вам не терпится попробовать? — спросил я, приподняв бровь, и громкое «да» разнеслось по всему классу. Я усмехнулся и помог им с материалами. — В первых трех попытках ты можешь делать все, что захочешь, но тебе придется объяснить всему классу, что ты построил.

Эмма подняла руку, и я попросил ее продолжить. — Можем ли мы использовать все, что захотим? Цвета, блестки?

Другие девушки захихикали, и я пожал плечами: — Используй все, что хочешь, Эмма. Даже цветная бумага — отличный вариант, но вам нужно определить пространство. Это может быть лабиринт, мост, подземный тоннель, игра, что угодно. Позвольте своему разуму летать.

Мне не нужно было говорить им, чтобы