От Стамбула до Парижа - Кэролайн Коури

По рукам пробежали мурашки, я вцепилась в блокнот и ручку.

– Интервью просто невероятное, – сказала я. – Я, э‑э, не буду тебя задерживать, если тебе пора.

– Перед вечеринкой я хотел забежать в одно место, но оно вроде скоро закрывается. Я там уже был, могу в принципе и не идти.

– Что? Нет, иди, конечно, не оставайся только ради меня. Как я уже и сказала, у меня набралось много материала.

– Уверена? До Гайд-парка одна дойдешь?

Я сглотнула разочарование, комом вставшее в горле. Похоже, он уже забыл, что пригласил меня на его вечеринку.

– Да, справлюсь.

– Было приятно познакомиться, Эбби.

Я пожала протянутую им руку. Его тепло снова разлилось по моим пальцам и прошло дальше по телу.

– Куда… – пропищала я и откашлялась. – Я хотела сказать, и куда ты хотел пойти?

– В художественную галерею минутах в десяти отсюда.

– А‑а, – я плотнее укуталась в пальто и попрыгала на месте. – Я бы сходила в какое-нибудь теплое местечко. Зря я не взяла шарф и шапку.

– Может, пойдешь со мной в галерею?

– Э‑э… Конечно, почему нет. Наверное, и в Гайд-парк мне больше идти незачем.

Его улыбка стала еще шире.

– Отлично.

Мы пошли прочь от толп людей по Гросвенор-сквер, обсуждая ответы, которые получили на шествии. Разговаривать с людьми таких разных взглядов и мнений оказалось очень весело.

В Лондоне я до сих пор порой чувствую себя туристкой – даже сейчас не понимаю, где мы находимся. В детстве я редко ездила в большие города: в семь лет была на пантомиме в театре, в шестнадцать – прошвырнулась по магазинам. Единственные два дня, которые мне хорошо запомнились. А еще я помнила, когда у меня случился первый приступ астмы. Воспоминание не из приятных.

Мы обошли Манчестер-сквер, и Оз остановился у особняка из красного кирпича. Вход в музей был украшен колоннами, а название гласило «Собрание Уоллеса».

– Моя бабушка обожает французские картины восемнадцатого века, – сказал Оз. – Эту любовь она передала мне. Hadi.

Он кивнул на главный вход, и я прошла за ним в холл с широкой лестницей. Мы протиснулись в правый проход. Каждый зал был наполнен полотнами в золотых рамках на ярких стенах и изысканной мебелью. Пахло лаком для дерева, половицы скрипели под ногами.

Мы остановились у одной из картин, и Оз принялся о ней рассказывать. Я кивала, рассматривая его четкую линию подбородка, очерченные скулы и пухлые губы. Иногда, когда Оз замолкал, чтобы подумать, он облизывал губы. Я лениво раздумывала о том, каково было бы его поцеловать, а потом поняла, что он смотрит на меня и ждет ответа. Я пробормотала что-то вроде согласия и понадеялась, что не выглядела полной дурой.

Мы зашли в зал с картинами семнадцатого века, среди которых была «Танец под музыку времени» Пуссена.

– Я ее знаю, – сказала я. – Изучала в школе.

– Какая фигура тебя больше всего – как же это на английском? – притягивает? – спросил он.

Я плохо помнила урок, на котором мы проходили картину, да и моего мнения тогда никто не спрашивал. Я осмотрела ее свежим взглядом.

– Наверное, танцовщица, которая олицетворяет удовольствие. Нравится, как она озорно улыбается, будто знает секрет жизни и все ее ловушки. А тебя?

– Достаток и богатство.

– Серьезно? Почему?

– Мне всегда было интересно, почему мир его жаждет и когда мы сможем остановиться на уже полученном. И если кто-то родился богатым, какую роль тогда выполняют танцовщицы, которые олицетворяют труд и удовольствие?

Сами того не заметив, мы оба сели на скамью перед картиной. Потом начали обсуждать каждую картину, и время пролетело незаметно. Не могу представить себе более приятный способ провести день.

Когда мы вышли из музея, город уже погрузился во тьму. Охранник проводил нас и запер двери. Легкий туман коснулся улиц Лондона, придав им загадочности, из наших ртов выходили облачка пара.

– Есть хочешь? Пойдешь на вечеринку? – спросил Оз, надевая куртку.

Он не забыл. Сердце заколотилось быстрее. Да. Нет. Я не знаю!

Улыбка и голос Оза оказывали на меня странное влияние. Они затягивали меня, и я не могла им противостоять, как Одиссей не мог устоять перед пением сирен. Но если я соглашусь, потом весь свой день рождения буду переписывать диссертацию.

– Да, я бы перекусила чего-нибудь по-быстрому, – сказала я. Тогда у меня еще останется пара часов на диссертацию, Озу все равно скоро нужно на самолет.

– Там, куда мы пойдем, будет целый пир. Ты устала? До ресторана идти десять минут.

– Думаю, выдержу.

– В обморок больше не падаешь?

Я улыбнулась.

– Обещаю, больше мне «Скорая помощь» не понадобится. – Ну, разве что искусственное дыхание. Я отвела взгляд, надеясь, что читать мысли он не умеет.

Когда мы зашли в ливанский ресторан и стеклянные двери захлопнулись за нами, мужчина с ухоженной белой бородой и большим, подтянутым ремнем животом раскинул руки в стороны. Он разразился речью на арабском, насколько я могла угадать, обнял Оза и похлопал его по спине. Отпускать он его явно не хотел: они снова обнялись и пожали друг другу руки.

Оз представил меня, бросив на меня такой взгляд, что внутри все затрепетало. Слов я не понимала, но мне они показались очень поэтичными. Когда он произнес мое имя, прозвучало оно куда элегантнее, чем просто «а, да, это Эбби».

Мужчина постарше, что встретил нас, сделал шаг вперед и взял мою руку в свою.

– Ma’ salame. Добро пожаловать, Эбби, – он ласково погладил меня по руке. – Озгюр прав, ты и впрямь необычайно красива. Идем. Yalla.

Рот сам распахнулся от удивления. На мне был бежевый вязаный джемпер на несколько размеров больше нужного, мини-юбка угольного цвета и черные легинсы с дыркой на колене, что росла с каждым часом. Я оделась на шествие в центре Лондона, а не на вечеринку, и Оз при этом сказал, что я красивая? Может, он имел в виду мой внутренний мир. Меня раньше никто красивой не называл.

Я вдруг поняла, что уже вечер и я весь день не видела Лиз, а она даже не знает, где я.

– Извините, здесь есть телефон? – спросила я мужчину, осторожно коснувшись его плеча. Я посмотрела на Оза. – Надо позвонить подруге, предупредить, где я.

– Конечно. Прошу за мной, – сказал мужчина, поманив меня за собой.

Я скользнула за стойку регистрации и взяла трубку стационарного телефона. Пока я набирала номер нашего общежития, Оз ушел в уборную. Девушка, что взяла трубку, сказала, что сейчас посмотрит, у себя ли Лиз. На фоне звучали музыка и