Душа наизнанку - Александр Ольский

– Да, Майк. Увы, но это правда.

– Кстати, как вам заявление Обамы, что каждый американец имеет право на доступное медицинское обслуживание и медицинскую страховку?

– Да, здравоохранение – важный элемент его кампании. Но что здесь нового, Майк? И до него многие пытались что-то сделать, но, увы, так ничего и не вышло. Возьми хотя бы Клинтона: он тоже обещал внести изменения в эту область, даже создал комитет по реформе здравоохранения, который возглавила его жена. А в результате? Не получив поддержки конгресса и медицинских компаний, реформа провалилась.

– Согласен. Но в стране сорок пять миллионов не имеют страховки. Ежегодно, когда многие из них вынуждены обращаться за неотложной помощью, это стоит больницам и налогоплательщикам миллионы долларов. Это отличный рецепт для бюджетного кризиса. И если даже не Обаме, то кому-то другому придется решать эту проблему. Мне кажется, что он не просто заигрывает с идеей реформы системы здравоохранения, а действительно хочет добиться реальных перемен. Я думаю, на случай победы в ноябре у Обамы есть план, как это осуществить.

– Ну что ж, будущее покажет. Между прочим, Рождество буквально на носу. Какие у тебя планы? – полюбопытствовал Престон.

– Думаю слетать к сестре в Атланту на пару дней. Надеюсь повидаться с родителями, которые обещали приехать к ней из Флориды.

– Вот и отлично, – одобрительно кивнул босс. – Повидайся с родней, наберись сил. Будущий год предстоит тяжелый: много работы, много командировок. Опубликуем в следующем номере твою статью об Обаме, а после праздников, думаю, надо тебе заняться Маккейном. Нашим читателям будет интересно интервью с республиканцем.

– Конечно, шеф, – ответил я и встал, чтобы попрощаться.

Престон сделал последний глоток кофе, поставил чашку на стол и, окинув меня пристальным взглядом, сказал:

– Что-то ты мне не нравишься, друг мой. Ты как будто не в себе, Майк. Проблемы с подружкой? Как там поживает красавица Софи?

– Мы расстались с Софи перед моим отъездом в Чикаго. Так что теперь она поживает сама по себе.

– Боже праведный, надо же, как вышло! Софи надоел сумасбродный журналист, и она положила конец вашему роману?

– Не угадали, – грустно улыбнулся я.

– Да ну?! – искренне удивился Престон. – Вот уж не думал, что ты решишься бросить такую красотку. Я уже присматривал новый фрак, надеялся погулять на твоей свадьбе. Да, жизнь непредсказуема, и в этом ее прелесть. Ну, не буду мучить тебя дурацкими вопросами. Выпей за мое здоровье и найди себе другую малышку.

– Спасибо, босс. Непременно, так и сделаю.

Попрощавшись с Престоном, я подумал, что, пожалуй, стоит внять его совету. Я действительно был сам не свой. Видимо, сказывалась напряженная работа последних недель – конференции в Лондоне и командировка в Чикаго. К тому же на душе разброд: расстался с Софи, ищу загадочную хозяйку дневника, и, конечно, прошел еще один год жизни. Чем старше мы становимся, тем богаче и тяжелей багаж воспоминаний: «вчера» становится больше, чем «завтра», и все чаще преобладают глаголы в прошедшем времени.

Пришло время подзарядить батарейки! Я позвонил Мартину, чтобы узнать, не составит ли он мне компанию в баре «Импала Лаундж»: выпить и поболтать за жизнь. К счастью, Мартин оказался в тот вечер свободен, и мы договорились встретиться в половине девятого.

Мартин был моим единственным другом, с которым мы понимали друг друга с полуслова, а часто и совсем без слов. Однако наши судьбы были совсем не похожи. Я не женат и слыву казановой, а Мартин встретил свою жену на третьем курсе колледжа и с тех пор не представляет, как можно любить других женщин. Я пишу для газеты, Мартин же работает в издательстве. В мои сорок шесть у меня нет детей, а у него, вероятно, скоро будут внуки.

Тем не менее мы дружили со студенческих лет, и нас связывала прожитая вместе четверть века, наполненная самыми разными событиями.

– Майк, привет, старина! – Мартин поднялся из-за барной стойки пожать мне руку. – Давай присоединяйся, я вот тут начал вечер с джина. Тебе заказать скотч?

– Привет, дружище. Да, скотчу я изменяю крайне редко. Рад тебя видеть, Мартин. Хорошо выглядишь! Все еще бегаешь по утрам? Как семья, что новенького?

– Семья в порядке. Дженнифер по-прежнему на телевидении. Дети выросли, у них, сам понимаешь, своя жизнь. В издательстве, как обычно, сумасшедший дом. Перед выборами, думаю, начнется просто светопреставление – все кому не лень начнут пропихивать свои шедевры. Ну а бег по утрам – святое. А что у тебя? Ты что-то кислый. Неприятности в газете или утомился от поиска второй половины?

– Да, утомился – не то слово. Нет, в газете все окей. Вчера вернулся из Чикаго: готовил статью об Обаме. Не знаю, Мартин, тяжело на душе, но объяснить, почему, не могу. Может, усталость, может, кризис среднего возраста.

– Чувствую, ты что-то недоговариваешь, – засомневался друг. – Давай еще выпьем, тебе легче станет откровенничать. Ты, случайно, еще не бросил Софи?

– Да.

– Что «да»? Бросил?

– Не пойму, что ты так удивляешься. Софи – не первая женщина, с которой я расстался. Ты же знаешь мою репутацию, – усмехнулся я.

– Не устану тебе повторять, Майк, – покачал головой Мартин, – на старости лет будешь в одиночестве дрочить под одеялом в вонючем доме престарелых, ха-ха… Ладно, не обижайся, я шучу.

– Знаешь, по большому счету, ты прав. Надеюсь, что хоть ты придешь навестить.

– Ну, конечно, приду, – Мартин вздохнул и отпил джин. – Хотя не теряю надежды, что ты образумишься. Если серьезно, что у вас не сложилось с Софи?

– Знаешь, бывает так, что кого-то понимаешь с полуслова или даже с полувзгляда. Два человека подходят друг другу, как ключик к замочку. Софи – самая красивая женщина из всех женщин, с которыми я когда-либо был знаком, умница, да и во всех отношениях достойный человек, но, к сожалению, мы – будто жители разных планет.

– Ну, а ты, старина, ты-то о ком мечтаешь? Твоя вторая половинка живет на Земле или за ней нужно лететь на Венеру? – не унимался друг.

– Черт его знает, Мартин. Может, и на Венеру.

– Ладно, не кисни, все образуется. Найдем тебе невесту к твоему пятидесятилетию, ха-ха… У Дженнифер на телевидении такие красотки бегают!

– Спасибо, старина. Я как-нибудь сам разберусь.

– Нет, правда, посмотри на себя! Высокий, спортивный, блондин с голубыми глазами. Мечта любой женщины!

– Брось, Мартин, скажешь тоже.

– Слушай, Майк, я тебя таким хмурым сто лет не видел. Что тебя гложет? Может, со здоровьем проблемы? – Мартин даже слегка наклонился ко мне и поправил очки на переносице, словно стараясь разглядеть,