Бурбон и ложь - Виктория Уайлдер

фамилии, как долго ты планируешь пробыть в Фиаско? — спрашивает он, как только мы входим в помещение, уже больше похожее на производственное. — Мой брат довольно расплывчато ответил на вопрос, переехала ты сюда или только гостишь. Просто сказал, что ты пробудешь здесь какое-то время, и попросил не беспокоить, пока ты не начнешь работать.

— Ты прекрасно справляешься с его просьбой, Линк, — говорит Хэдли, прижавшись к нему.

Я знала, что вопросы будут. Жаль только, что я не продумала заранее, как буду отвечать. Не позволяя паузе затянуться, я говорю:

— Я пробуду здесь некоторое время, — и пожимаю плечами. — У меня сейчас период «не думай об этом слишком много», — добавляю я с яркой улыбкой. — Так что посмотрим.

Хэдли подхватывает:

— Мне это нравится. Я все обдумываю. Обычно после того, как я это уже сделала.

— Значит, ты из тех, кто сожалеет?

Линкольн смеется и отвечает за нее:

— Очень редко.

Я останавливаюсь рядом с массивной серебряной ванной.

— Эйс оказывает услугу моей подруге, предоставляя мне работу и жилье на некоторое время. Я познакомилась с ним вчера вечером.

Заглянув в ванну, я вижу, что она почти до краев заполнена пузырящейся густой желтой субстанцией. Когда я провожу рукой над поверхностью, то чувствую исходящее от нее тепло.

— Мне сейчас особенно нечем заняться.

Хэдли берет меня под руку, когда мы идем дальше.

— Тебе, моя милая, возможно, стоит составить новый список дел. Но предупреждаю, уже ходят сплетни, что сегодня утром у Эйса в доме была «молодая штучка».

— Новости здесь быстро распространяются.

Я надеялась, что это скорее маленький городок, где все заняты собственными делами, а не стереотип из фильмов и книг.

— О, Лейни, это же самое веселое. Я обычно сама придумываю пару слухов о себе, чтобы старые сплетники не совали нос в мои дела. — Она подмигивает мне, когда мы выходим из главного здания.

Лязг металла о бетон заставляет меня подпрыгнуть. Звук привлекает внимание большинства людей, но у меня от него пульс учащается вдвое.

— Здесь немного громче. Из-за работ с древесиной, которую распиливают и нарезают на клёпки, и бочек, которые обугливают.

Линкольн обводит взглядом огромное рабочее пространство. По краям несколько экскурсионных групп рассматривают разные этапы процесса изготовления деревянных бочек.

— Это одна из немногих винокурен, где есть собственная бондарня. Мой дед решил, что разумнее делать то, что мы хотим, вместо того чтобы договариваться и платить за продукт, который мы не можем контролировать. Это один из наших крупнейших активов, когда речь идет о производстве бурбона. Бочки — это то место, где происходит волшебство. Это дает нам полный контроль над содержанием угля в них и определяет план того, что мы будем изготавливать.

Он рассказывает, пока мы идем, а я рассматриваю все механизмы и бочки, которые выкатывают наружу и отправляют туда, где они используются дальше. Меня завораживает каждая деталь. Начиная с его объяснений, как куски дерева удерживаются вместе металлическими обручами и давлением, и заканчивая тем, сколько времени они обжигают бочки для этой партии.

— Вот здесь.

Он указывает на конвейерную ленту, по которой движется только что изготовленная бочка. Кто-то нажимает на кнопку, и дуб тут же опаляется контролируемым огнем. На стене висят часы с обратным отсчетом в пятьдесят секунд, после чего бочку с огнем накрывают крышкой, чтобы погасить пламя, а когда крышку снимают, воздушные каналы вытягивают дым, как будто его и не было.

Но я пропускаю то, что он говорит дальше, и то, что он показывает, потому что я наблюдаю за тем, как ковбой, снявший синюю бейсболку, снимает бочку с конвейера, а затем катит ее в центр помещения.

Когда он поднимает голову, то задерживается ровно настолько, чтобы наши глаза встретились. Проходят долгие секунды, прежде чем его взгляд перемещается на стоящего рядом со мной Линкольна, о котором я совершенно забыла.

— … в этом вся суть, Лейни.

— Прости, что ты сказал?

Он смеется, а затем бросает взгляд туда, на чем я была сосредоточена.

— Ничего. Пойдем, пометим бочку. — Когда мы следуем за ним, он оглядывается через плечо. — Плюсы экскурсии с одним из нас.

Хэдли наклоняется ко мне, пока мы идем позади Линкольна, и добавляет:

— Вон тот, с мощными предплечьями и широкими плечами, Грант Фокс. — Должно быть, она хорошо понимает, что я испытываю, потому что фыркает от смеха. — Да, я знаю. Все они, верно? Это смешно.

Я широко открываю глаза и преувеличенным шепотом отвечаю, перекрывая шум огромного помещения.

— Все. Что у вас здесь в воде?

— Известняк, — отвечает тот голос, который я слышала утром. Как он вообще это услышал? — Эти двое — дерьмовые гиды, если они еще не рассказали тебе о здешней воде. — Правый уголок его рта приподнимается. — Это то, о чем ты спрашивала — что здесь в воде?

Самоуверенный ублюдок. Он точно знает, почему я это спросила.

Он смотрит вниз на мои ноги.

— Вижу, ты нашла штаны.

Нет, не нашла.

Хэдли и Линкольн переглядываются, не понимая, о чем он говорит.

— Линк, что здесь происходит?

— Честно говоря, понятия не имею.

Хэдли показывает между нами.

— Так вы уже знакомы? — И поскольку она, видимо, из тех, кто дает людям ответить, прежде чем закидать их новыми вопросами, она поворачивается ко мне и говорит: — Я думала, ты сказала, что приехала только вчера вечером?

И как только она это произносит, именно это слово, я могу точно сказать, о чем думает Грант. Его невозмутимое выражение лица на мгновение меняется, и едва заметная ухмылка приподнимает усы, которые выделяются своей густотой на фоне бороды. И я чертовски быстро понимаю, что Грант Фокс не просто привлекателен. Нет, этот парень по-настоящему красив. Высокий и хорошо сложенный. Густые темно-каштановые волосы, достаточно длинные, чтобы пропустить их сквозь пальцы и зачесать на макушку. Ореховые глаза переливаются разными цветами, пока изучают мое лицо.

— Это правда, сладкая? Ты кончила12 вчера вечером?

— Конечно, — без промедления отвечаю я. — Не то чтобы это было твоим делом.

— Сладкая? Что я пропустил? — спрашивает Линкольн у своего брата.

Свирепый взгляд, которым я уставилась на него, превращается в битву взглядов, которую, я могу проиграть, если не буду осторожна.

Он не сводит с меня глаз, пока отвечает брату.

— Она бродила на заднем дворе главного дома в одной из футболок Эйса. Без штанов. Подумал, что она все еще пьяна или заблудилась.

Мои руки сжимаются в кулаки, и жар разливается по всему телу, окрашивая румянцем щеки и шею.

— Не было ни того, ни другого, пошел ты.

Он скрещивает руки на широкой