Соблазнитель - Элин Пир

— Но ты грозишь меня задушить. — Я подошла к дивану и начала придвигать его к стене, чтобы организовать дополнительное пространство для нас троих и приступить к медитации.

— Верно, так что тебе лучше не проделывать со мной всяких трюков, — ответил Финн, удовлетворенно кивнув головой.

— Позвольте мне разбавить ваш разговор легкой иронией, — вмешался Ханс и помог мне поставить диван туда, куда я хотела. — Афина, думаю, тебе действительно стоит превратить Финна в жабу, это будет забавно. — Он повернулся и посмотрел на нас, по-видимому, ожидая аплодисментов.

— Тебе стоит немного поработать над подачей — и вот небольшой совет, — сказал Финн. — Постарайся не объявлять каждый раз о том, что прибегнешь к иронии.

Ханс кивнул.

— Понял! В следующий раз обойдусь без предупреждения. — Он хитро нам улыбнулся. — Вы даже не заметите что вас сразит.

Глава 8

Сила смеха

Финн

Я продолжал давиться смехом, в то время как мы должны были медитировать. Это было глупостью трех взрослых людей, лежащих на ковриках на полу и выполняющих дыхательные упражнения, которые, по утверждению Афины, помогут мне войти в состояние, подобное трансу.

Во-первых, была включена музыка, которая звучала как саундтрек к фильму о феях или что-то в этом роде. Звенели маленькие колокольчики, а на заднем плане текла вода. Все, о чем я мог думать, это о том, как сильно мне хотелось, чтобы заиграл мощный барабан, и большой тролль заставил всех маленьких фей в испуге разбежаться.

Я сказал об этом Хансу и Афине, но они не оценили мой юмор и посоветовали мне расслабиться и вести себя тихо. Я попытался, но потом у меня заурчало в животе, и все мысли сосредоточились на еде, которую я не съел этим утром.

— Ты уверена, что у тебя нет яиц? Я бы приготовил себе омлет, — спросил я.

— Помолчи, Финн, и следи за моим дыханием.

— Но что, если ты разволнуешься и начнешь учащенно дышать? — спросил я.

— Такого не случится. Я медитирую, — ответила Афина с закрытыми глазами.

— Но такое возможно… если я подойду ближе, и у тебя появятся похотливые мысли обо мне. — Я снова засмеялся, когда услышал, как Афина раздраженно вздохнула. — Простите, если я нарушаю ваш Дзен или что-то в этом роде.

Ханс сменил позу.

— Невозможно медитировать, находясь с тобой в одной комнате, Финн. — Поднявшись с пола, он заговорил с Афиной. — Ты не возражаешь, если я пойду к беспилотнику? По крайней мере, там будет тихо.

— Конечно, нет. Я всё понимаю, — ответила она.

Я тоже сменил позу.

— Эй, Ханс, может я пойду с тобой, и мы найдем бар с красивыми телочками, — предложил я, но Ханс притворился, что не услышал меня, и вышел из дома.

— Давай попробуем что-нибудь другое, — произнесла Афина и подошла, чтобы сесть прямо передо мной. — Делай, как я, — объявила она и приняла позу со скрещенными ногами, положив стопы на бедра.

— Хорошо. — Я согнул колени, но мои мышцы были слишком напряжены, чтобы устроить ноги в том же положении, что и у нее.

Подавшись вперед, Афина придвинулась ближе, ее колени касались моих голеней, а лицо оказалось на расстоянии поцелуя.

Она взяла меня за руки и посмотрела мне в глаза.

— Я помогу тебе развить собственную эмпатию и стать более духовно-просвещённым.

— А у меня есть выбор? — спросил я.

— Да, у тебя всегда есть выбор. — Ее большие зеленые глаза притягивали меня, как магниты, а ее милое личико обрамляли великолепные рыжие волосы. И снова я задался вопросом, как ей мог быть тридцатник, когда она выглядела не старше двадцати.

— Ты злишься на меня за то, что я смеюсь во время медитации?

Она одарила меня понимающей улыбкой.

— Вовсе нет. Смех — это высшая степень духовной силы, которая заряжает энергией и исцеляет. К тому же это важная составляющая многих духовных учений. Ты слышал о Будде?

— Нет, он был богом или кем-то в этом роде?

Она кивнула головой в сторону маленькой фигурки парня с большим животом, на лице которого застыла широкая улыбка.

— Нет, Будда не был богом, просто мудрым человеком, которого многие выбирали для следования по пути просветления. Одно из его учений гласило, что лучшее лекарство — это смех. Он рассуждал о том, как приятно и заразительно слышать смех детей.

Финн пожал плечами.

— Мне это не знакомо. Я никогда не видел ребенка.

— Но ты же видел маленьких ребятишек, верно?

— Угу.

— А ты заметил, какие они раскованные, когда смеются?

— Конечно.

— Отлично. Я не хочу лишать тебя чувства юмора. Скорее, я хочу помочь тебе использовать его в благих целях.

— Что это значит? — нахмурился я.

Афина положила руки мне на колени, и от этого у меня все затрепетало в нижней части тела.

— Юмор может быть броней, за которой прячешься, или факелом, чтобы освещать темноту для других. В любом случае твой юмор связан с твоей духовностью.

— Ладно. — Я подавил желание попросить ее провести руками по моим бедрам чуть выше.

— Если ты используешь юмор в качестве щита, это навредит в первую очередь тебе, потому что помешает тебе расти и развиваться.

Я одарил ее кривоватой улыбкой.

— Дорогая, я уже в восемнадцать лет вымахал почти до двух метров, навряд ли в свои тридцать четыре мне предстоит еще куда-то расти.

— Я говорю о твоем личностном росте, — произнесла Афина терпеливым голосом.

— А, ясно.

— Теперь закрой глаза и делай глубокие вдохи, как я. Сосредоточься только на своем дыхании и проговаривай про себя: «Я добр к людям, а люди добры ко мне».

Я сохранял невозмутимое выражение лица, когда повторял слова Афины, и очень старался прокручивать в голове забавную фразу, которой она меня научила, каждый раз, когда отвлекался. Но проблема заключалась в том, что мой разум не переставал кипеть, и, в частности, он не переставал думать о том, каково это — заняться сексом с Афиной. Она была такой миниатюрной, что я бы, наверное, поставил ее в любую позу, какую только мог себе представить. Мои губы изогнулись в улыбке, когда я представил ее обнаженной и стонущей от удовольствия мое имя. Было нелегко, но даже с головой забитой пошлыми мыслями, я сохранял спокойствие, дышал равномерно и держался за нежные руки Афины.

Через некоторое время Афина прошептала:

— Теперь ты можешь открыть глаза.

Последовав ее совету, я сразу же пожалел об этом, потому что ее красивые проникновенные глаза были полны любопытства, и у меня возникло ощущение, что она читает мои мысли.

— Правда, было замечательно?

Все внутри меня